Онлайн-библиотека книг
Но эта правильность вдруг накренилась, будто лодья, черпнувшая воды, когда Етон обнаружился в могиле живой и помолодевший лет на пятьдесят. Олег Предславич обстоятельно пересказал, каким образом новый Етон подкрепил свои права: более чем за полгода до смерти он уже являлся в молодом облике ближним боярам и жене. И оказалось, что Святослав хоть и выиграл поединок, но противника не убил – а уговор ставил смерть одного из поединщиков условием победы…
Как и в Плеснеске, бояре принялись спорить.
– Бились за наследие прежнего Етона! – доказывал Кари Щепка, уже слишком старый, чтобы ходить в походы, иссохший и как никогда оправдывающий свое прозвище, но не утративший живости ума.
– И сам не противился, – усмехнулся Мистина.
– Истинно! – поддержал Лют. – Я видел его: тихий-тихий лежал, что твое бревно.
– Вот, и люди говорят! – подхватил Тормар. – Все, чем Етон сто лет владел, теперь наше. А уж если он заново родился, то наследства от самого себя ему не получить.
– И ни землю, ни жену князь ему отдавать не намерен? – Мистина глянул на Олега. – Потому и прислал ее сюда?
– Святослав порешил отдать ее судьбу в руки своей матери, чтобы… не повторять ошибок своего отца, – с неохотой ответил Олег Предславич.
В Эльгиной гриднице ему не хотелось упоминать о нелегкой судьбе Уты – сестры Эльги, жены Мистины и матери изгнанника Улеба. Он надеялся, что здешние владыки сами все поймут.
«Да он никак поумнел наконец!» – весело подумал Мистина о Святославе и бросил взгляд на Эльгу.
Понять, где предоставить решение людям помудрее тебя – для этого тоже нужна известная мудрость.
– И теперь так сложилось, что я привез к тебе две просьбы, княгиня, – продолжал Олег. – Быть может, если Богу будет угодно, даже… сватовство.
– О нет! – Эльга вздрогнула, невольно приподнялась и прижала руку к груди. – Нет!
Все в удивлении взглянули на нее, не понимая, почему княгиня отказывает, еще не услышав сути дела.
– Ты приезжал уже ко мне сватом! Я богов молила, чтобы больше мне о таком сватовстве не слыхать никогда!
Олег Предславич удивился было, но тут же переменился в лице. И он вспомнил. Кровопролитие над Ингоревой могилой и начавшаяся вслед за тем Деревская война заслонили в памяти его собственное скромное участие.
