Ключи судьбы

– Но почему? Ты так сильно любил ту девчонку?

– Да не любил я ее! Но… когда я его вижу… я так ясно вспоминаю себя в шестнадцать лет. Когда еще не знал, что со мной будет…

– Он и похож на тебя, как ни один из младших. Ты жалеешь о чем-то? Из того, что с тобой было?

– Нет. Но почему-то жаль того парня, который не знал, как оно будет. И знаешь… семнадцать лет я о нем и не думал. Сын дворовой девки, велика важность! А потом вдруг оказалось, что он – единственный мужчина, родной мне по крови, единственный, на кого я смог опереться, когда земля подо мной задрожала.

И он меня не подвел. Он храбр и упрям, как гора каменная. Не мудрец, зато бескорыстен и честен. Нравится девкам, но ему нужды нет. Почти не умеет лукавить… хоть я его и учил. Кроме лица и храбрости, от меня в нем почти ничего. В зиму Деревеской войны я понял: случись с ним что, для меня горе будет не меньшее, чем когда я потерял их… отца и Ингвара. И мне все эти годы жаль, что он считает свой род хуже, чем есть.

– Расскажи ему.

Пусть он знает правду о себе.

– Много раз хотел, но не могу. Совести у меня мало, но уж столько-то наскребу. Не осрамлю себя и родного отца в глазах родного сына.

– Я отошлю ее к вам… нынче же. Нечего тянуть, коли мы все решили. И слава чурам, что Святши нет.

– Я пообещал Люту. – Мистина глянул на нее, и Эльга содрогнулась, видя такую знакомую ей, спокойную, но безжалостную решимость в его серых глазах. – Второй раз у Святши это не выйдет. Больше он не отнимет женщину ни у кого из моего дома…

Эльга отвернулась.

Прошлой осенью Святослав силой отнял Горяну у Улеба, своего сводного брата и приемного сына Мистины. Тогда они растерялись, не ожидая от молодого князя такой жестокости. Да и когда Мистина и Асмунд обо всем узнали, было уже поздно. Ради спокойствия державы Мистина смирился, пока речь шла о сыне Уты. Но если речь зайдет о его собственной крови…

– Второй раз я ему не позволю. – Эльга нахмурилась.

Она еще не смела даже мысленно произнести слово «прокляну».

Слишком ужасно было думать о таком – и как матери, и как княгине. Но если в тот раз она смирилась ради державы, то теперь ради этой же державы мириться она больше не станет.

– Иди, расскажи ему, – велела Эльга. – Готовьтесь. Медвежину стелите на лавку.

– Да уж этот постарается, – Мистина усмехнулся, – чтобы к приезду Святши у меня тоже стало на одного внука больше.

Когда он ушел, Эльга долго сидела, перебирая ожерелья в ларце.