Яичница была пережарена, колбаса накромсана неровными кусками, хлеб плюхнула на стол прямо в пакете!
За месяц своего положения богатого человека он привык к хорошо приготовленной пище, к белоснежной скатерти и крахмальным салфеткам, даже научился разбираться в столовых приборах.
Лола решила не ограничиваться одним кофе, они с воодушевлением сделали заказ, после чего она удалилась навести красоту.
– Разве можно быть еще красивее, чем вы есть? – пылко воскликнул Вениамин.
«Ишь, как разрезвился», – с неудовольствием подумала Лола и улыбнулась ему зазывно.
Вениамин взглянул на часы – пять минут второго. Нужно звонить директрисе.
По его невезению у секретарши Ляли обед продолжался с часу до двух, так что трубку взяла сама директриса.
– Инна Романовна! – За долгие годы работы Вениамин все же кое-чему научился от своих учеников. Поэтому он зажал нос и прогнусавил: – Это Крошечкин.
– Да я уж слышу, – неприязненно проговорила директриса, – что у вас на этот раз? Потоп? Пожар в вашем новом доме?
«Типун тебе на язык», – подумал Вениамин и проговорил слабым голосом:
– Я болен, у меня сильнейшая простуда, возможно, даже грипп! Я уж сегодня отлежусь, а там и выходные…
– А вы что – раньше не могли об этом сообщить? – Голос директрисы был сух, как прошлогодние березовые дрова.
– Ну… – Вениамин занервничал, потому что боялся прихода шикарной девицы, она ни в коем случае не должна услышать его жалкого оправдывающегося голоса.
– Вениамин Александрович, – твердо сказала директриса, – вы прекрасно знаете правила.
Вы должны сообщать о своем… гм… недомогании не за пять минут до начала урока, а накануне.
– Но, Инна Романовна, вчера я еще не болел! – Вениамин произнес эту фразу своим обычным голосом, забыв прогнусавить.
«Ты и сегодня вовсе не болен, придурок несчастный», – подумала директриса.
Молчание ее было так красноречиво, что Вениамин по старой памяти испугался.
– Но, Инна Романовна… – проблеял он."
"– Вынуждена заметить вам, Вениамин Александрович, что ваше отношение к работе меня не устраивает, – казалось, голос директрисы стал еще суше, теперь он был похож на древний египетский папирус, – и я, несомненно, поставлю этот вопрос на педсовете после окончания учебного года.
Услышав такое раньше, чуть больше месяца назад, Вениамин упал бы в обморок от страха. Его увольняют! Снова начнутся изнурительные поиски работы. Отчего-то все работодатели глядели на него с легким подозрением и неудовольствием.
