Хотя бы потому, что маньяки не любят, когда сотворённые ими преступления списывают на случайности или проклятия. Им хочется, чтобы о них говорили в открытую. И потом, так и не удалось узнать, кто же первым заговорил о проклятии в Академии, вполне возможно, что этот слух пустил сам убийца.
Помощник призадумался, почесал подбородок, тоже наклонился вперёд к столу.
— Господин следователь — неуверенно произнёс он — Но ведь в Майнсфилде жертвы были зарезаны ножом. Здесь же совершенно непонятно, что является причиной смерти.
Та же ключница умерла непонятно от чего.
— А ключница, Ланс, умерла от действия смертельного зелья — некромант произнёс это спокойно… и очень уверенно — Вероятно, и все предыдущие жертвы были таким же зельем отравлены.
— Зелье? Вы уверены? Но, господин следователь — тут же усомнился помощник — Наличие в организме ядов и убивающих зелий очень легко устанавливается. Ни в одной из смертей ничего подобного не нашли. Были лишь упоминания об остаточном магическом следе, который быстро развеивался.
— Если речь идёт про обычные яды и зелья, то так оно и есть — согласился Райнер — Но существуют смертельные зелья, которые убивают не сразу, а постепенно. Изначально отравленный таким зельем человек даже не чувствует, что с ним что-то не то. Сама смерть наступает только через несколько дней после отравления, именно в тот момент, когда действие зелья полностью завершается, оставляя после себя лишь лёгкий магический шлейф.
— Что и было со всеми последними умершими в Академии — тихо закончил за своим начальников Ланс, потрясённо выдыхая и откидываясь на спинку своего стула
— Я не маг, магический след не могу почувствовать.
Но сегодня, после смерти ключницы, вы тоже такой след ощутили?
— Да, после её смерти было тоже самое — мужчина задумчиво прищурился — Что самое плохое, с этими зельями даже сам умерший не может знать, когда и как его отравили. Такие зелья не ощутимы на вкус и не отличимы на цвет, их можно добавить в еду или питьё, никто ничего не заметит. Разве что обследовать магией каждый свой стакан воды и каждую тарелку супа — тяжкий вздох — Чем я, собственно, и занимаюсь последние три дня в Академии.
— Вы подозреваете, что вас могут отравить, господин следователь?
— Не меня, а ректора Гервальда, под чьей личиной я сейчас живу. Его ведь уже пытались убить. И надо сказать, попытка была очень удачной. И когда злоумышленник узнает, а скорее всего, уже узнал, что ректор жив, он, наверняка, попытается убить его ещё раз.
