Клоцвог

В голове мелькнула мысль, что космонавты всегда фотографируются с улыбкой. На плакатах или даже в газетах с орденами и звездами Героев Советского Союза. А члены Политбюро никогда не улыбаются. Да. У них разный возраст и знания.

И я сказала тихо, но слышно:

— Эллочка, пошли домой. Пирожных купим на углу. Хочешь пирожных?

Несколько секунд Элла смотрела на меня растерянно и ответила:

— Хочу.

Я не устраивала разбирательств насчет извинений. У меня родилась уверенность, что все рассосется само собой.

Как говорится, доживем до понедельника. Тогда вышел одноименный фильм с Тихоновым. Элла смотрела в кинотеатре с Мариком, и потом они мне рассказывали взахлеб. Насмотрелась.

Тихонов есть Тихонов. Элла есть Элла. И так далее.

А через неделю я обнаружила следующее. Пропали мои золотые кольца и серьги, которые я купила на дореформенные сбережения. Столько лет они спокойно лежали в платяном шкафу далеко под простынями, у самой задней стенки. Без коробочек. В узелке носового платка, чтобы занимать меньше места.

И вот.

За это время приходили пару клиентов к Марику, солидные люди. У них времени не было копаться в белье.

Марик вообще про драгоценности не знал. Оставалась Элла. Она всегда проявляла любопытство в разных отраслях, которые ее не касались. Но подумать на ребенка в связи с такими ценностями было просто невозможно.

И первого я спросила Марика.

— Ты ничего не своего в шкафу не брал?

— Что ты имеешь в виду? — удивился Марик.

У меня не было выхода, и я рассказала про кольца и серьги. Все-таки мы одна вместе проживающая семья. И он мой муж и должен знать про скрытые ресурсы в случае чего.

— Я давно хотела тебя посвятить в обстоятельства, но все недосуг. А досуг наступил, когда в нашем доме завелся вор. Что ты на это скажешь? — Я с трудом сдерживала гнев, так как, кроме Эллы, теперь никого не осталось на примете.

Марик согласился.

Позвали Эллу.

Сделали ту ошибку, что заранее не разработали план ее расспроса.

Первой спросила я:

— Элла, ты нам с папой ничего не хочешь признать?

Дочь молчала и доверчиво смотрела на нас своими большими синими глазами.

— Эллочка, лучше сама признайся, мы ведь узнаем правду всегда. Правда всегда вылезает наружу. Даже через время.

Марик говорил ласково и всем своим видом показывал, что верит заранее, что бы Элла ни сказала.

Элла все-таки молчала.