Клоунада для разведчика

— Так, ну ладно, я сейчас поговорю насчет твоего гонорара, — сказал Хутч, когда тарелки опустели. — Думаю, тебя можно прогнать, как высококвалифицированного узкого специалиста-консультанта. Стандартная ставка устроит?"

"— Какая ставка? — очумело переспросил Алекс. Потом сообразил, что Хутч, как и полагается хорошему агенту, решил выбить ему зарплату. Первым порывом было отказаться. Но потом Алекс забеспокоился, что завтра влияния Пола не хватит, чтобы на съемках толкался посторонний. Торчать в гостинице, поджидая Пола со съемок, было бы сущим адом, а уезжать обратно на базу Алекс точно был не готов.

— Не волнуйся, оформим посуточно, — заверил его Хутч. — Даже выгодней получится. Да и потом сможем привлекать как консультанта. Кстати, не надейся, что тебе удастся из этого выбраться, — он вдруг весело ему подмигнул. — Киноиндустрия — то еще болото.

Он похлопал Пола по плечу и встал из-за стола.

— Ну как ты? — тепло поинтересовался Пол, когда он ушел.

— Охуеваю, — честно признался Алекс. — Но нифига мне тут не скучно, что бы ты там не говорил вчера, — допил чай и подкинул в ладони апельсин. — Как думаешь, мне можно будет почитать весь сценарий? Я бы сразу все поправки бы внес, чтобы декораторы не делали двойную работу. И боевую часть продумаю не с наскоку.

Потому что Алекс никогда бы не предположил, что правильная с точки зрения тренировочного процесса расстановка препятствий совершенно не смотрится в кадре. Когда парни прыгают на корточках, заложив руки за голову, перед полосой бумов, их лица будто разрубает бревнами. И никакая постановка камер дело не исправила. Пришлось заставить их ползти, и брать кадр снизу.

— Уверен, Спенс тебе его на блюдечке принесет, — рассмеялся Пол и вдруг взял его за руку.

Алекс вляпался давно. Блядь, сколько бы ни пытался он это отрицать, но вляпался в Пола Арроя. И теперь уже плевать, куда — в пустыню, в Колорадо или на киностудию. Главное, что с ним.

Но на киностудии ему понравилось. Да, тут форменный дурдом, да, голова гудит, да, нихера не понятно, как можно плакать три часа кряду. Но армия научила его упорядочивать любой хаос, а телесная усталость уже давно стала привычной.