Клуб избранных

в купеческом клубе дал обед на сто персон и преподнёс в дар местному храму икону «Пресвятой богородицы», оклад которой сделан из чистого золота и украшен драгоценными каменьями.

Генрих Вольфович махом выпил вторую рюмку коньяка и удовлетворённо мотнул головой.

– Да, силён был предок! Масштабно мыслил, не то, что нынешнее племя, – сказал вслух он сам себе.

Порывшись в ларце, он нашёл ещё одну небольшую газетную вырезку, в которой сообщалось, что торговое предприятие «Кох и компания» переименована в «Нижегородское пароходство «Кох и сыновья».

Судя по всему, дела у Ивана Алексеевича шли неплохо, и он значительно расширил бизнес.

В пожелтевшем конверте без адреса Кох нашёл ещё одну фотографическую карточку тех далёких лет. Фотография была без рамочки. На фоне домашнего фикуса было запечатлено всё семейство Кох: слегка пополневшая, но не потерявшая очарование супруга Екатерина Васильевна, погрузневший и отрастивший небольшую аккуратную бородку глава семейства Иван Алексеевич, и три его наследника – Марк, Илья и Дмитрий.

Три очаровательных карапуза, открыв ротики, мило таращились в объектив фотографической камеры.

Глядя на старую фотокарточку, Кох подумал, что, наверное, после того, как погасла магниевая вспышка, все трое дружно заревели. Он знал, что будущие наследники торговой империи, основанной прапрадедом, были погодками. Самый младший, Дмитрий, приходился Генриху прадедом. Судьба была к нему наиболее благосклонна: он единственный из братьев выжил, пройдя три войны – японскую, Первую мировую и гражданскую.

Во время гражданской войны он перешёл на сторону Красной армии и, будучи военспецом, участвовал в защите Царицына. Там он и познакомился с Кобой. Вернее, с товарищем Сталиным. Кобой его называли только самые близкие товарищи, прошедшие с ним горнило революционной борьбы и царские застенки. Правда, таких с каждым годом оставалось всё меньше и меньше. Сталин не хотел, чтобы потомки запомнили его, как малограмотного грузина, который в ссылке жутко страдал от одиночества, а ещё больше от сибирских морозов, поэтому спал в шерстяных носках. "

"Генрих помнил рассказ деда, Алексея Дмитриевича, о том, как душной июньской ночью лихие сотрудники НКВД вытащили прадеда из постели и, объявив немецким шпионом, увезли в Бутырскую тюрьму. Его жена Елена Андреевна Кох, столбовая дворянка, знавшая пять иностранных языков и по этой причине допущенная работать в один из отделов тогда ещё нераспущенного Коминтерна, написала Сталину письмо.