Онлайн-библиотека книг
Моё предложение остаётся в силе.
– Спасибо, Георгий, но лучше на меня не рассчитывай! Да, кстати, люди говорят, что постоялый двор, что предок твой держал, «Волчьей ямой» называли.
– Ты это к чему сказал? – насупился Карась.
– Не знаю. Так просто, к слову пришлось. – ответил Цыганков и вылез из машины.
Карась как в воду глядел: неприятности у Цыганкова начались вдруг, на следующий день. Алексей по зоновской привычке, не мог простить Козаченко публичного оскорбления, поэтому на первом же перекуре подошёл к обидчику.
– Отойдём в сторону, побазарить надо! – решительно произнёс Цыганков и, не оборачиваясь, пошёл вглубь просеки. Козаченко затушил носком сапога окурок, презрительно плюнул через губу и пошёл следом. Дубль и остальные сучкорубы это видели, но никто вмешиваться не собирался.
– Ты за «базар» отвечаешь? – спросил Алексей, остановившись на полянке среди свежеспиленных пеньков."
"– Я за свой «базар» всегда ответ держу! – нагло ответил Козаченко.
– Тогда отвечай, почему меня вчера холуём назвал?
– А как тебя называть, если ты начальству задницу прилюдно лижешь?
– Я в холуях никогда не был, а с Карасём мы выросли вместе: в одной речке купались, в одну школу ходили.
– Ты уже тогда перед ним «шестерил»[46]?
Этого было достаточно, чтобы начать мордобой. Цыганков сделал ложный замах левой рукой. Козаченко ожидал нападения, так как сознательно шёл на обострение конфликта, поэтому резко вскинул согнутую в локте правую руку, чтобы отразить удар.
Неизвестно, кого из них в этот день судьба хотела наказать больше, но Козаченко при падении ударился левым виском о край пенька и обильно окропил свежий спил кровью.
– Кажись, не дышит, – озабоченно произнёс незаметно подошедший сзади бригадир. – Да, парень, вляпался ты в дерьмо по самое некуда! Теперь у тебя два пути: или в «ментовку» с повинной, или в бега подаваться. Решай сам, но чтобы твоего духа в бригаде через пять минут не было. Я не мент и тебя вязать не собираюсь, но и «мокрушникам» в моей бригаде не место.
