Клуб избранных

Крицкий согласился: не то, чтобы он в деньгах нуждался, но рубить лес задаром было как-то не по-хозяйски. На том и порешили. Пришлые люди работали скоро, и через месяц за околицей поднялись три бревенчатых дома, тёсом крытые. Два дома староверы для житья приспособили, а третий – самый просторный, под храм определили.

Стал Григорий к ним со скуки захаживать. Они сначала его сторонились, потому как он иноверец, но постепенно привыкли.

– Ты бы, Григорий Иванович, бросил дьявольское зелье, а то табачищем от тебя несёт, как от чёрта из преисподней.

Прости, господи за слова непотребные, – сказал как-то старец Анисим, что у староверов за старшого был. – Не приветствуется это в нашей общине.

Григорий после этого табак забросил, да и вино его уже, как прежде, не манило. Стал он всё своё время в богословских спорах со старцем проводить. Постепенно, не сразу, а через боренье духовное, большое смятенье принял Григорий веру истинную: сначала умом воспринял, а потом и всей душой истосковавшейся. Когда старец предложил ему креститься, с радостью, как благую весть воспринял он это предложение.

После крещения получил новое имя – Алексий, и стал после этого у Анисима ближайшим помощником. Через три года Анисим помирать собрался: долго болел, высох весь, аки сухостой на морозе. Перед самой смертью призвал он Алексия и повелел после его смерти, по весне, перебираться общине в места новые, необжитые, наперсникам царским неведомые.

– Соблазна для души христианской здесь много, да и ищейки царские что-то часто крутиться возле общины стали, того и гляди, закуют в кандалы и отправят в Сибирь по этапу.

 – с трудом говорил, почти шептал старец. – Чую, крепок ты в вере нашей, потому тебя, Алексий пастырем духовным над братией нашей оставляю, тебе поручаю мою последнюю волю исполнить: идти вам по весне за Каменный пояс, в тайгу сибирскую. Идти будете долго, пока на все четыре стороны до ближайшего жилья не менее сотни вёрст будет. Там место сам выберешь, там с братией и осядешь на долгие годы. Трудна дорога будет, да ты трудностей не бойся, они как шальная вода по весне: сначала нахлынет, а потом и нет вовсе. Бойся, Алексий, смуты душевной, которая веру нашу замутить может. Береги веру-то, до самого смертного часа береги. Благословляю тебя! Ступай."

"Сказал так Анисим, и поутру отдал богу душу.

После похорон Анисима Алексий в его избу переселился, и палаты свои барские забросил. Всю зиму готовилась община к походу в места далёкие, неизвестные.