Клуб избранных

Время шло, партнёры присваивали себе звучные должности типа Генерального директора или Председателя Совета директоров, купались в деньгах и славе. Даже Березуцкий не устоял перед искушением, одолела сутулого гордыня – стал Березуцкий известным политиком, даже в Совет Безопасности пролез.

– Ой, не к добру это, не к добру! – бубнил себе под нос Самуил Яковлевич, очищая серебряным ножичком апельсин и косясь на экран телевизора, где Березуцкий с неповторимым еврейским колоритом пытался играть роль миротворца и одновременно соблюсти свой интерес.

Через год госпожа Удача, словно портовая шлюха, легко и беззаботно изменила Березуцкому, повернувшись к нему шикарным задом, и Борис Исаакович в одно мгновенье пересел из кресла Председателя Совета Безопасности на намертво прикрученную к полу табуретку в кабинете следователя.

– Не надо быть жадным! – сказал Самуил Яковлевич, когда узнал, что Борису с трудом удалось выскользнуть из цепких рук Фемиды и осесть в качестве политического беженца на берегах туманного Альбиона.

Сам Ветрич к этому времени утроил своё состояние и вновь вложил всю прибыль в разработку нефтяных полей Восточной Сибири и газовых месторождений Сахалина. Самуил Яковлевич входил в руководство нескольких десятков компаний, но при этом сумел ни разу не попасть в выпуск новостей или на обложку журнала. Тем не менее его состояние росло не по дня, а по часам.

Цена на нефть взлетела к заоблачным высотам, и миллионы на его банковских счетах множились, словно кролики в тесной клетке. Через пять лет после мудро предпринятых инвестиций в нефтегазовый комплекс, Самуил Яковлевич мог уверенно претендовать на первые строчки в журнале «Форбс», но чем богаче он становился, тем сильней становилось его желание как можно дольше оставаться незаметным."

"Иногда в потёртом на локтях костюме он, как тень отца Гамлета, бродил по офисам принадлежащих ему фирм, поминутно жалуясь на незавидную долю и горькое еврейское счастье.

Последнее звучало в его устах, как ирония, но сотрудники фирм, не подозревая, с кем имеют дело и принимая его за одного из акционеров, добродушно похлопывали его по плечу, говорили дежурные слова утешения и убегали по делам. Самуил Яковлевич хитренько улыбался, вздыхал, и шёл в другой офис, где всё повторялось заново.