Я восторженно открываю рот и пялюсь в иллюминатор. Так и хочется подергать Исхакова за рукав и крикнуть: «Смотри!» Но буду выглядеть совсем уж дикой. Он этот вид наблюдал миллионы раз.
Поэтому я так четко ощущаю, как его взгляд направлен на меня. Демид все еще рассматривает каждую деталь, и, уверена, множество мыслей крутится в его зверином мозгу.
Его глаза оставляют отпечатки в тех местах, где он проходится по мне взглядом. Как печать ставит, или зарубку.
– Вам нравится, Маша? – ровно спрашивает, расслабленно откинувшись на спинку удобного кресла.
Между нами почти нет места, сидения располагаются рядом, и я могу случайно коснуться его бедра.
– Очень. Я первый раз вижу Москву с высоты птичьего полета, – честно говорю.
Исхаков прищуривается, а я чувствую, как он пытается разгадать – вру я или нет.
А я не вру. Сейчас я честно ответила на его вопрос. Мое восхищение тоже искреннее. И, кажется, правда хочу сказать ему спасибо за этот… хм… трип.
– А вы, наверное, часто так катаетесь. Летаете, то есть, – опускаю взгляд.
Господи, как у этих светских лиц получается правильно и красиво говорить? Без запинок и подбирая верные слова?
Катаетесь? Серьезно? Как будто Демид на карусели разъезжает.
Усмехаюсь этой мысли, и только потом замечаю, что зверь сидит и, рассматривая мою улыбку, улыбается в ответ."
"Скоро собьюсь со счета, сколько раз я видела эту редкую улыбку Демида Исхакова. Каждая приятно покалывает где-то между ребер.
– Нечасто, но случается, – коротко отвечает.
Надо бы еще что-то у него спросить. Про работу там, про хобби. Нельзя сидеть и тупо молчать.
Дышать начинаю чаще, а тесный лиф платья только мешает сделать полноценный вдох. Облизываю губы, паникую. Смотрюсь коряво во всей этой обстановке и в этом шикарном платье.
Я должна быть Золушкой в его глазах, а я как одна из ее сестриц.
– Мы скоро прилетим, – Исхаков замечает мое состояние и спешит успокоить.
– А куда?
– В одно интересное место.
Рябь стекается по оголенной спине. Желудок рассекается топором, и тело сгибается пополам.
Звучит жутко, но в тысячный раз повторяю, что Исхаков ничего мне сделает. Пока.
– Вы так забавно переживаете, Маша.
Наши бедра все же соприкасаются, и меня обдает жаром. Его близость заставляет покрыться румянцем. А дразняще красивое лицо пробуждает нечто такое, отчего становится не по себе. Я словно теряю контроль над собой и ситуацией в целом.
Непростительная ошибка.
– Этой мой первый полет на вертолете.
