Но вот глаза…
Глаза многое, что могут сказать о человеке.
Сегодня она сначала ими меня вылизала, потом отправила в ад, там я горел несколько часов. А затем в ее глазах читался испуг. Когда опрокинула тарелку на меня.
Испуг такой силы, что я видел, как трясутся ее руки и дрожит голос. Видел каждую мурашку на ее теле, пусть оно и было скрыто под одеждой.
Маша.
Мария Иванова, блядь.
Кто же ты такая?
Допиваю виски и, как я уже и говорил, иду в душ.
Арина приходит ровно через час. Знает, что я люблю точность и ненавижу опоздания.
Наливаю порцию виски для любовницы и протягиваю ей.
Та мнется секунду-другую, берет и цедит мелкими глотками, по миллиметру изучая гостиную. Она здесь была тысячи раз, но каждый делает вид, будто находится впервые. Искусственное жеманство. Или кокетство, которое докучает, а следом злит.
– Говорят, в «Матильде» сегодня было представление?
– Следишь за мной?
– Нет, – необычно ровно отвечает, – Илона ужинала там с Вадимом, видела тебя. Мы могли бы тоже поужинать вместе.
Медленно подхожу к Арине, или Ариелле, как она себя представляет другим, разглядываю и втягиваю еле уловимые женские духи.
Ее зрачок увеличивается в таком темпе, что должна кружиться голова. Любовница в обычном черном платье. Минимум украшений и косметики. Светлые длинные волосы рассыпаны по плечам.
Надоедливая идеальность.
Арина не выдерживает моего взгляда, отворачивается и отходит к журнальному столику. Мало кто вообще выдерживает.
Поздно замечаю, как она берет со стола фотографии официантки Маши и бегло просматривает их.
Почему я не убрал их?
Внутри зверь просыпается. Царапает острыми когтями, пытаясь выбраться наружу.
– Хм… Ищешь мне замену, Демид? Не ожидала. Тебя, – сбивается, – что-то не устраивает? – чуть дрожащим голосом спрашивает и смотрит прямо. Два тонких браслета позвякивают, когда она откидывает фотографии обратно.
– В спальню иди!
Арина молчит, смотрит в панорамное окно и хочется поторопить ее. Через час я должен сесть работать.
– Иногда мне кажется, что твоя жестокость не знает предела.
– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жестокости, Арина, – четко выговариваю ее настоящее имя. Потому что какая она, на хрен, Ариелла?
Любовница облизывает красные губы – единственный яркий элемент в ее образе. Арина знает, как мне нравятся, когда они обхватывают мой член и двигаются по нему.
Как только девушка закрывает дверь в спальню, набираю своего помощника.
– Узнай про нее все, что можно.
Тишина на том конце обессиливает.
