Клуб шальных бабок

Гвоздь мигнул своему охраннику и попросил сварить две чашки кофе. Он отчего-то говорил вполголоса, как будто в зимнем саду его могли услышать.

Телохранитель удивительно быстро принес кофе, который оказался на редкость хорошо сварен. Надежда подумала: неужели нужно быть криминальным авторитетом, чтобы получить в ресторане чашку настоящего кофе?

Прошло еще полчаса, но в зимнем саду по-прежнему ничего не произошло.

– Может быть, мы зря ждем? – так же вполголоса проговорила Надежда. – Может быть, он вообще придет не сегодня, а завтра или даже через несколько дней?

– Нет, – уверенно ответил Гвоздь, – это слишком рискованно – надолго оставлять пакет в тайнике! Мало ли что с ним может произойти.

Они снова замолчали, не сводя глаз с экрана.

Прошло еще минут сорок. Начало темнеть, в зимнем саду автоматически зажглись спрятанные среди зелени светильники. Сад выглядел романтично и таинственно, как в тот вечер, когда Надежда побывала там впервые.

Охранник Гвоздя хотел включить свет в кабинете, но вдруг авторитет предостерегающе поднял руку и показал на экран.

Слегка качнулись узорные листья декоративной лианы, и на свободный пятачок перед скамьей бесшумно выскользнула гибкая приземистая фигура.

Незнакомец воровато оглянулся, и Надежда разглядела круглое лицо с кошачьими взъерошенными усами. Не заметив слежки, новый персонаж вытащил из-за пазухи складной нож, склонился над кадкой с монстерой и принялся деловито разгребать землю.

Через минуту сама его спина выразила удивление и разочарование. Незнакомец распрямился, задев головой огромный разлапистый лист, и снова огляделся по сторонам.

– Кажется, сработало! – прошептала Надежда Николаевна, пристально вглядываясь в экран.

Гвоздь щелкнул пальцами. Его телохранитель тут же подскочил к столу, что-то переключил, и экран монитора разделился на две части, показывая изображения сразу с двух камер.

Пока обе камеры отображали почти одно и то же – кусочек зимнего сада вокруг скамейки, только с разного ракурса.

Тем временем незнакомец с кошачьей физиономией обошел кадку с монстерой и потыкал ножом в разных ее концах. Естественно, ничего не найдя, он отошел в сторону, задумался.

На его круглом лице разочарование сменилось раздражением, а затем – злостью и решимостью.

Он бросил последний взгляд на злополучную кадку и с плавной кошачьей грацией покинул зимний сад.