Клуб убийств по четвергам

Я предлагала: «Джойс слышит голоса», но Энн сказала, это отдает психиатрией. Она просила мою фотографию, завтра переберу свои и найду посимпатичнее.

Еще мы завтра едем повидать Гордона Плейфейра. Тот фермер с вершины холма – он один может вспомнить, кто жил здесь в начале семидесятых и живет до сих пор. Он и близко не подходил к Вентаму в день убийства, так что вряд ли его можно считать подозреваемым, но мы надеемся, что он вспомнит что-то полезное про те давние годы.

Надо еще раз попробовать заснуть.

Глава 91

– Своеобразие? – смеется Гордон Плейфейр.

 – Это у меня-то? Мы с вами понимаем, что это старая развалюха для старой развалины.

– Все мы понемногу разваливаемся, Гордон, – замечает Элизабет.

Прогулка к ферме Плейфейра вышла дольше, чем предполагалось, потому что полиция отгородила Сад вечного покоя кордоном. Все рассказывали о двух патрульных машинах и белом фургоне – экспертизы, по общему мнению, – которые осторожно подъехали в десять утра, после чего множество сотрудников в белых комбинезонах с лопатами в руках отправились на холм.

Мартин Седж живет в Ларкин на верхнем этаже и наблюдает за местностью с биноклем, но пока у него нет новостей. По последним отчетам: «Что-то копают».

– Мы с этим домом вместе состарились. Крыша рассыпается, – говорит Гордон и ерошит последние сохранившиеся у него на голове пряди волос. – Скрипит, чему скрипеть не положено. Трубы подтекают. Мы с ним похожи.

– Мы вас не слишком беспокоим? Наш поселок? – спрашивает Элизабет.

– Мне здесь ни звука не слышно, – отвечает Гордон.

 – Как будто внизу по-прежнему монахини.

– Вы зашли бы как-нибудь к нам в гости, – приглашает Джойс. – У нас ресторан, бассейн. И зумба.

– В прежние-то времена я спускался. Потереться среди людей, поболтать. Веселые были дамочки, когда не молились. Опять же, если загонишь гвоздь себе в палец или свернешь лодыжку на кроличьей норе, они починят, – рассказывает Гордон.

Элизабет кивает, все правильно.

– Вы встречались с Яном Вентамом в то утро, когда его убили?

– Да, к сожалению.

Не по своей воле.

– А по чьей?

– Это Карен, моя младшенькая. Просила, чтобы я его хоть выслушал. Хочет, чтобы я продал дом. Отчего ж ей не хотеть?

– И о чем вы говорили? – спрашивает Элизабет.

– Да все та же чушь. Предложение то же и манеры те же. Я, мягко выражаясь, недолюбливал Яна Вентама. Мог бы и не так мягко выразиться, хотите?

– Вы не собирались соглашаться?

– Они оба меня уговаривали. Карен-то видела, что фокус не пройдет, а Вентам все не отступался.