Князь поневоле. Большая война

Причём самое страшное было не в простых солдатах, которые сидят в окопах, ожидая приказа к контратаке или готовясь к нападению. Что с них взять? Они практически не передвигаются. Страшно представить, что будет, если болезнь перекинется на вестовых или солдат снабжения, которые так или иначе добираются до городов либо крупных узлов снабжения. Именно там сосредоточено много людей, которые могут разнести вирус дальше. Неизвестно, насколько далеко болезнь сможет пройти по германской территории, но главное было просто ослабить войска на одном фронте, чтобы ударить туда кулаком из собранных в тылу мобилизованных дивизий.

Мне оставалось лишь надеяться на то, что мой план выгорит и болезнь не перейдёт на наши земли.

— Сколько доберутся?

— Половина. Остальных поймают патрули.

Три дня прошло с тех пор, как двадцать заражённых немцев растворились в предрассветном тумане, перейдя линию фронта. Я стоял на наблюдательном пункте, курил папиросу за папиросой и ждал первых вестей. Воздух был сырым, пропитанным запахом мокрой земли и пороха — обычное утро на передовой.

Но сегодня оно казалось иным. Тихим. Слишком тихим.

Первые донесения пришли к полудню. Немецкие патрули подобрали беглецов ещё ночью, приняв их за дезертиров или разведчиков. Рыжий унтер, которого я видел в лазарете, даже пытался предупредить своих — кричал, что их заразили, умолял не подходить. Его, конечно, не послушали. Кто поверит бреду пленного, дрожащего в лихорадке? Его затолкали в переполненный блиндаж, где спали два десятка солдат.

К утру кашляли уже все.

К вечеру радисты перехватили первые немецкие шифровки. Сначала скупые, деловые: «Увеличить норму выдачи хинина. Замечены случаи заболевания». Потом тревожные: «Рота 34-го полка выведена из строя. Требуются дополнительные медикаменты». А к полуночи — отчаянные: «Заболеваемость растёт. Запретить перемещения между окопами. Запретить общие кухни».

Я представил, как это происходит там, по ту сторону фронта. Солдаты, ещё вчера готовые драться до последнего патрона, теперь валятся в траншеях, хватаясь за горло.

Офицеры в панике — они не понимают, откуда взялась эта напасть. А болезнь уже ползёт по тылам, как огонь по сухой траве. Вестовые, повара, санитары — все они разносят заразу дальше, в глубь Германии.

На третий день эпидемии немецкая артиллерия замолчала. Не полностью — где-то ещё били одиночные орудия, но прежнего, методичного огня уже не было. Наши наблюдатели докладывали: «Вражеские батареи полупусты.