Князь поневоле. Большая война

В помещение ввалился мой старый друг Семён и атаман Платов — двухметровый великан с окладистой бородой, от которого пахло конём и степным ветром.

— К чему? — Фыркнул Боголюбов.

Платов ткнул грязным ногтем в узкий горный проход у Ужока:

— Мои разъезды уже там. Австрияки спят в казармах, как сурки. Мы возьмём их без шума. Быть может, что и ножами прихватим большую часть.

Я видел, как Сретенский заинтересованно наклонился вперёд. Он знал, что казаки умеют такое. Но этого было мало.

— Нам нужен прорыв, а не налёт, — сказал я. — Казаки возьмут перевалы, но дальше — укреплённые высоты. Без артиллерии их не взять.

— Так дайте нам пушки!

Все снова уставились на меня.

Боголюбов покраснел:

— Ваши «Туры» в горах? Они же увязнут в первом же овраге!

— Не увязнут. — Я развернул чертёж, который носил с собой две недели. Широкие гусеницы, укороченный корпус, дополнительные ролики. — Мы переделали четыре машины. Они пройдут там, где не пройдёт лошадь.

Сретенский медленно подошёл к столу:

— Я потомок Ермака, а значит, что сам потомок казаков, а к своим все относятся куда лучше. — Я хмыкнул. — И потому что, если мы провалимся, то списать всё на сумасшедшего князя будет гораздо проще.

Тишина. Потом Сретенский рассмеялся хрипло, после чего закашлялся и хлопнул меня по плечу:

— Берите своих железных медведей, князь. И да поможет вам Бог.

Метель встретила нас на подступах к перевалу.

Снег хлестал по броне танков, намертво прилипая к металлу, превращая машины в призрачные фигуры, едва различимые в белой круговерти. Я стоял в открытом люке, впитывая кожей ледяное дыхание Карпат, и думал о том, как странно выглядит это войско — четыре стальных «Тура», переделанных для снегов, и полторы сотни казаков на лыжах, обмотанных белыми плащами до самых глаз и карабинами, перемотанными бинтами по всей длине для маскировки.

Казаки относились к танкам как к живым существам — похлопывали по броне, словно по крупу боевого коня, шептали что-то.

Для них эти машины были не просто оружием, а чем-то вроде мифических существ — железных богатырей, пришедших из будущего. Я видел, как молодой казак с чёрными, как смоль, усами осторожно прикасался к гусенице, потом быстро крестился и догонял своих.

Танкисты, в свою очередь, смотрели на казаков с плохо скрываемым восхищением.