Князь поневоле. Большая война

— Танки только если со стороны подобраться смогут и то очень аккуратно нас огнём поддержат, — мой палец устремился показать в сторону холма, — Видишь правее берёзы раздвоенной? Там ствол «Большой Марты» торчит — эта штуковина наши танки разберёт с лёгкостью, а новые из тыла подойдут очень нескоро. Нужно действовать столь осторожно, что тебе и не снилось.

— Значит, в штыковую пойдём?

— А ты другие возможности видишь?

Наше появление загадкой для немцев не стало. Они догадались выставить несколько постов в нашу сторону — особого вреда они нам нанести не смогли, ибо брались с удивительной лёгкостью, но без стрельбы всё равно не обошлось, отчего и подход легионерских частей ознаменовался салютом винтовочной пальбы.

Штурм был назначен на ночь. Можно было бы попытаться взять холмовой опорник немцев с наскоку, но не хотелось терять ещё больше людей. Наши подразделения и так вытянулись слишком далеко от линии фронта, из-за чего существовала осязаемая возможность сильных фланговых ударов со стороны австрийцев, которые могут без особенных сложностей просто «срезать» наш выступ.

— Может, вперёд казаков отправим? — спросил меня Семён, смотря на разворачивающиеся порядки легионеров, среди которых тут и там сверкали кавалерийскими шашками казачья сотня Всевеликого Войска Донского, — Проползут к окопам, а мы их на другой стороне отвлечём.

Мысль была дельной, а потому я отправил своего телохранителя на разговор с донцами. Фактически, им предстояло взять очень малыми силами первую линию холмовой обороны, тогда как я вместе со своими легионерами проведу отвлекающий удар с надеждой максимально отвлечь в ту сторону внимание германцев. Можно было сделать иначе, но никто не позволит мне посылать в лобовые атаки русские части.

Финальный момент был назначен на два часа ночи. Мы медленно выдвинулись из нашего полевого лагеря, наспех собранного и оборудованного для оборонительных целей. Приходилось идти молча, под прикрытием деревьев и немногочисленной ещё мартовской растительности. Хотя в сохранении тотальной тишины не было никакого смысла — скрыться в дальних разрывах снарядов было не столь сложно. Противник продолжал долбить осаждённый Будапешт без перерывов на сон и обед.