Князь Тьмы и я. Книга третья

А могло бы и не быть, но это уже из области фантастики, счастливой и безоблачной жизни и вообще не про меня, к сожалению.

– Сходи к мозгоправу, – поднимаясь, практически приказал капитан.

Молча кивнула, не став ничего отвечать.

Когда Айсвел ушел, встала, прошлась по кабинету, пару раз отжалась от стены, подумала, что может стоило снять очки при капитане… потом поняла, что не горю желанием знать все, что он обо мне думает.

Постояла у стены, упираясь обеими ладонями, подумала о жизни. Нужно было восстанавливать утерянное, телефон новый купить, счета оплатить, еды какой-нибудь домой… Но телефон был важнее.

Вернулась за комп, выбрала модель попроще, на другую денег особо не было, но Эсворд прислала сообщение, что зарплату мне переведут сегодня, это вот радовало. Сделала заказ телефона с доставкой.

И тут на комп пришло сообщение: «Мэттланд, спустись вниз. Дело Черепа».

Чувство принадлежности к обществу, жизни и реальности вернулось в полной мере. С самой коварной ухмылкой сняла очки.

И пошла вести допрос.

«Твоя красота – всего лишь форма твоего черепа.

И я повелся на неё, и был полным дураком, пока верил ей.

Нас привлекает мышечная ткань, кости, молочные железы.

Все те детали, что красиво сделаны, но сделаны без души».

В допросной было мрачно, напряженно и тихо – для всех, кроме меня и маньяка. Приятный на вид вполне невинный парень, из тех, глядя на которых думаешь «и мухи не обидит», сидел и напевал песню.

– Имя Энита Чейд вам знакомо? – допрос вел сержант Нактон.

Мы часто работали с ним вместе, и сейчас сержанта гораздо больше интересовало как там все у меня было, как мне удалось вернуться и даже как я в целом выжила, чем допрос маньяка. Но я обнаружила, что если смотреть на допрашиваемого, мысли сержанта не видны, и меня это вполне устраивало.

– Повторяю, – Нактон пытался сдерживаться, но в этом деле пострадала дочь его знакомого, так что по идее его вообще должны были отстранить от расследования, но Айсвел закрыл глаза на протокол, – имя Энита Чейд вам знакомо?

Подозреваемый молчал.

Выглядел при этом невозмутимым.

И что самое паршивое – невозмутимым и был. Он пел. Про себя, мысленно, тупо пел песенку.

«Твоя красота всего лишь форма твоего черепа.

И он похож на черепа, которые нам в клипах крутят по телеку.