Книга 4. За семью печатями

– Вот так! Правду я говорю или нет? – повернулся к сидящим Добран Глебыч.

– Этот грубиян говорит правду, – кивнула головой Ярослава. – Так оно и есть.

– Так выходит, что во время так называемой неолитической революции 7-8 тысяч лет назад кто-то на Земле занимался генной инженерией? – блеснул я своим знанием прошлого.

– Не семь-восемь, а добрых десять миллионов лет назад, а возможно и раньше, – покосился в мою сторону старейшина,– появились на Земле первые домашние животные и культурные растения. Точнее трансгенные матрицы, из которых путём дальнейшей селекции были выведены различные сорта и породы.

– Ты хочешь сказать, что первый шаг к созданию домашних животных и культурных растений наши предки сделали с помощью генной инженерии?

– Безусловно. Другого пути просто нет. Доказательством тому может служить тот факт, что за всю послепотопную историю человечества, сколько люди не старались, так и не смогли одомашнить ни одного нового вида животного или растения. Дикие животные привыкают к человеку, это так, но на генном уровне они всё равно остаются дикими.

Стоит «дикарям» попасть на природу, и они очень скоро о своём хозяине забывают. Попробуй погладить месячного волчонка, и он тут же в тебя вцепится! А погладь маленького щенка собаки! Собачонок, никогда не видевший человека, сразу же начинает вилять хвостиком. Это гены, Юра. Всё дело в них.

Слушая объяснения помора, я вспомнил, как наши советские учёные попытались одомашнить лося. Для этого в Печоро-Ильичском заповеднике была создана целая лосеферма.

Но сколько учёные не старались, их усилия оказались тщетными. Генетика лосей так и не изменилась. Раньше я не придавал этому значения, но теперь, слушая старейшину, понял, в чём дело. А между тем Добран Глебыч продолжил:

– Мне хочется тебя познакомить с одной тонкостью, Ар. Генная инженерия наших предков не шла ни в какое сравнение с той, которая процветает в наше время, – слова старейшины меня насторожили. – Понимаешь, – на секунду рассказчик задумался. – Древние, создавая шедевры генной инженерии или матрицы, делали их с таким расчётом, что они полностью вписывались в окружающую природу.

Пыльца ГМО не вредила флоре, а генномодифицированные животные не вредили генетике дикой фауны. Такой уровень генной инженерии в наше время никому и не снился. Это высший пилотаж. Наши предки в совершенстве владели знанием связи генофонда и основ поведения. Они знали свойства не только каждого генного блока, но и действие каждого гена.