Книга 4. За семью печатями

– Инопланетный разум нас не тронет это однозначно.

– Ты меня успокоил, – покосился я на подошедшую к столу Ярославу.

– Теперь ты понял, Юра, эзотерическую суть рабства. Раб не тот, на кого насильно надели цепи и погнали выполнять каторжные работы, а тот, кто дал право системе распоряжаться собой. Пусть даже неосознанно. Какое любимое изречение у наших чиновников? Незнание закона – не освобождает от ответственности. Так?

– Так, – кивнул я. – Но то что я узнал хуже всяких кошмаров. Получается, что перед инопланетным разумом у нас, у людей, нет никакой защиты? Верно, нет никакой защиты! Наши подонки правители, построив на Земле демократическое общество, тем самым, обратили в рабство больше половины её населения.

– Почему ты не спросишь меня, как обстоят дела с коммунистами? Или ты сам догадался, что их выборы точно такие же, как и у демократов? Отказ от права свободы воли, передача этого права депутатам верховного совета… Верховный совет в свою очередь подчиняется ЦК, а ЦК управляется членами Политбюро.

– А что с теми, кто заседал в Политбюро? – спросил я. – Какие у них были отношения с Западом?

– Всякие, – на секунду задумался специалист по общим законам. – При Сталине Политбюро работало только на империю. Предложил Молотов передать евреям Крым, тут же из Политбюро вылетел. То же самое было и с Микояном. Но при Хрущёве всё резко изменилось.

– Неужели Никита Сергеевич дал своему Политбюро продать СССР с потрохами?

– Он сам себя продал. В настоящее время есть сведения, не будем говорить, откуда они поступили, что лысый мерзавец всегда был связан с британской разведкой.

Некоторые бывшие американские сенаторы о его деятельности хорошо знали. Поэтому во время Карибского кризиса угрозы Хрущёва в адрес Америки и НАТО всерьёз не принимались. Ничего не знал о художествах Никиты Джон Кеннеди. Потому и был так удивлён сговорчивостью последнего. Не надо считать Хрущёва придурком. Он ловко играл роль «человека из народа», на самом же деле это был один из самых серьёзных врагов империи. На его совести смерть Coco Джугашвили, смерть удивительного человека и гениального руководителя – Лаврентия Берии. Всё, что о нём придумано, – сказка, Юра! Подлая сказка, – вздохнул старейшина. – Будь он жив, не свалились бы мы все в эту яму! В пропасть, которую начал рыть ещё Никита.

Высказанное Добраном Глебычем о Берия меня шокировало. Но я не стал задавать ненужных тогда вопросов. Оставил их на потом.