Книга 4. За семью печатями

Они высасывают из него всё, что только можно. Как пиявки или миноги! Таким приёмам в институте стерв и учат. Подлость неимоверная! Так что западные феминистки против наших стерв – безобидные простушки.

– А вы-то зачем пошли учиться на стерв? – спросил я девушек. – Неужели решили переквалифицироваться в них из богинь?!

– Конечно! – встала со своего места Светлада.

– Ты угадал, – поднялась вслед за сестрой Светлена.

И вдруг девушки сразу преобразились: их совершенные лица исказились масками эгоизма и запредельного высокомерия.

Они стали ходить по комнате одна за другой закидывая ноги верёвочкой и вихляя бедрами. Тонкие талии девушек, изгибаясь в своеобразном маятнике, выглядели вызывающе.

– Видишь, как мы умеем рекламировать свои прелести? – почти басом процедила сквозь зубы Светлена. – Нас не камуфлируют даже национальные сарафаны. Сейчас перед тобой продающие себя стервы. Рынок, он должен быть везде…

– Но мы продаём себя дорого, очень дорого! – изменившимся, каким-то сухим трескучим голосом добавила Светлада.

– Я вам покажу, проказницы вы эдакие! – внезапно раздался в дверях голос Ярославы. – Надо же! Очередное представление устроили! Вы что, хотите, чтобы Юру от вас стошнило? – показала она на меня. – Хватит дурачиться, ну-ка объясните, что происходит?

Услышав голос матери, девушки снова превратились в милых небесных созданий. Поглядывая на моё расстроенное лицо и улыбаясь, они уселись на лавку, и стали рассказывать Матери о том, чему их научили в школе питерских стерв.

– Мне про ваши художества рассказывать не надо, – остановила их мать.

– Зачем вы ему устроили этот спектакль? – показала она на меня глазами. – Он ведь вас ещё не знает. И с интуицией у него не очень. Чего доброго поверит…

– Что мы такие, каких он только что видел? – удивилась Светлена.

– Это у тебя, мама, интуиция хромает, – возмутилась Светлада. – Георгию же, точнее, Юрию, наша комедия как развлечение! Мы показали ему типичную повадку женщины-вампа. Он у себя в Сибири такого ещё не наблюдал.

– Да видел я и похуже, просто не знал, что всему этому учат! – подал я голос.

– Ты их извини, Юра.

– За что? – не понял я.

– За то, что они испортили тебе настроение. Когда я вошла, на тебе лица не было, потому я и возмутилась, – улыбнулась своим дочерям Ярослава.

– Не за что мне их прощать! – смутился я. – Просто они прекрасные актрисы. Я пришёл в ужас не от них, а от образа, который они мне представили.

– Тогда всё понятно, – успокоилась женщина-философ.