Книга 4. За семью печатями

До меня же никак не доходило:

«Причём здесь музыка и тем более танец? Ведь речь идёт совсем о другом?»

Видя мой растерянный вид, Валентина обратившись к Светладе, попросила:

– Скажи ему, дочка, что ты на этот счёт думаешь? Ар ещё не привык к нашим выкрутасам и логике.

– Думаю, что музыкальное оформление, которое ты, мама, нам представила, играло роль энергоинформационного объединяющего, дарящего силу, радость и вдохновение, особого образования. Мы же, девушки, танцующие под её звуки и повинующиеся ритму вальса, который требует ведущего мужского начала, Юрия между собой не делили.

Нам было хорошо, что он просто рядом. Когда же Юрий танцевал с кем-то из нас, мы все за подругу только радовались. Словом, была та гармония, которая царит в любой из наших хуторских семей. Где женщины не делят между собой мужчин. И мужчины отдают должное каждой из нас, не унижая при этому другую.

– Почему наши предки много пели, плясали и танцевали? – продолжила Валентина. – Танцы и пляски имеют мощное воспитательное значение.

Во-первых, женщина в танце воспитывала в себе следование за мужчиной. Быть не самкой-командиром, а важенкой, которая всегда ступает в след своему любимому. Мужчина же учился относиться к любой близкой по духу женщине равностепенно. И во-вторых, танцы, пляски и песни воспитывали в людях внутреннюю дисциплину и строили в их сознании особое отношение к музыке. Где она превращалась из волнующих душу звуков в осознанный информационный поток, который дарил способность интуитивно воспринимать истинное. Но это уже несколько иная тема, – закончила женщина-культуровед.

На сегодня хватит! Думаю, главное для себя ты уяснил, – поднялась со своего места Валентина. – Теперь всё предстоит обкатать на практике. Учиться правильно любить никогда не поздно.

Когда женщины, пожелав мне спокойной ночи, отправились по своим комнатам, я решил заглянуть к Гориславу. Из-за меня парень вынужден был переселиться из своей комнаты в небольшую смежную с кухней комнатушку, где стояла старая деревянная кровать.

Когда я вошёл в его «покои», Горислав поднялся и сел.

– Ты скажи мне, какой дьявол тебя к нам занёс? – задал он мне вопрос.

– Знаешь, Горислав, есть вещи, которые такие люди, как ты, никогда не поймут.

– Где уж нам? – и глаза Горислава снова, как и в спортивном зале, налились злобой.

– Ты меня прости, я приехал в дом Добрана Глебыча без твоего высокого разрешения. И прости, что ударил тебя.