Книга 4. За семью печатями

Рождение заказных детей

Когда, переодевшись, я пришёл на веранду, там собрались все домочадцы, кроме Горислава. У парня всё ещё болел ушибленный бок, и он вместо Добрана Глебыча занимался по хозяйству.

– Как ты думаешь, зачем наши женщины с удовольствием занимаются отягощениями, много танцуют и любят кататься на лыжах? – подойдя ко мне, спросил Добран Глебыч, показывая глазами на приседающих с мешками песка дочерей.

– То, что они любят прогулки на лыжах, я слышу впервые,

– Ничего, скоро в этом убедишься, – засмеялся помор.

– Просто ты попал в такое время, когда им не до лыж. Так ты мне ответишь или нет?

– Наверное, хотят быть молодыми, здоровыми и красивыми, – подумав, сказал я.

– Это всё, конечно, так, но главное в другом. Ты забыл традицию. Здесь вопрос гармонии. Что внутри, то и снаружи. Понимаешь?

– Значит, прежде всего, вопрос целостности?

– Вопрос сенокоса, огородов, грибов, ягод, – подошла к нам улыбающаяся разгоряченная Валентина.

И я невольно залюбовался её подтянутым, развитым и красивым телом.

Вторая жена старейшины была одета, как и Ярослава, в тёплые облегающие штаны, такую же кофту и казалась молодой, как и красавицы-дочери.

– Верно говорит Валя, – повернулась в нашу сторону Ярослава, она только что положила на плечи увесистый мешок с песком и собралась поработать с ним на свои и без того красивые ноги.

– Вопрос сенокоса и огорода? Как это? – не понял я.

– Да они тебя разыгрывают, – засмеялся Добран своим заразительным смехом. – Пытаются представить меня в твоих глазах эксплуататором.

Дескать, тренируются они всю зиму, чтобы летом меньше уставать на сенокосе и огороде. Огороды у нас, ты видел, какие? Глазами не охватишь. На них не растут только ананасы и бананы. И всё это держится в основном на наших женщинах. Мы в летнее время все на путине. Ловим то треску, то сёмгу…

– То оленей у ненцев на Колгуеве или на Матке, – посмотрела на своего мужа Валентина.

– Не слушай её! – сконфузился помор. – Один раз перепутали оленей. Вместо дикарей добыли домашних.

Да и то, это было не на Колгуеве, а на Новой Земле.

– А почему поморы часто Новую Землю называют Маткой? – перевёл я разговор на другую тему.

– А ты что, сам не догадываешься?

– Неужели северная традиция сохранила память о погибшей прародине?

– Сохранила, Ар, сохранила, – обнял Валентину за плечи Добран Глебыч. – Народная память хранит и не такое.

Видя проявление нежности и любви мужа к одной из женщин, я невольно скосил глаза на Ярославу.