Книга 4. За семью печатями

Скажу больше: род, который со временем превратился в несколько связанных между собой общин, сформировался не на материке. Чтобы ему уцелеть, потребовалась долгая изоляция.

– Добран Глебыч рассказывал мне о том, что чудь белоглазая жила какое-то время на Урале. Потом вернулась на свои исконные места…

– Вернулось очень мало людей, отрок. Часть не захотела уходить и предпочла слиться с вогулами. Другая ушла в Сибирь на Таз.

– На Таз?! – удивился я. – Уж не они ли построили первую Мангазею?

– Не они, но следы этих людей на Пуре и Тазе до сих пор заметны.

На Тазе обосновались русы севера, ушедшие на Запад с Момского хребта, вершины Индигирки. Но это уже другая тема. Мне хочется, чтобы ты знал, что здешние поморы процентов на семьдесят являются переселенцами с покрытой ледниками Филиподии или Туле.

– Что это? – не понял я.

– Старое название Новой Земли, – невозмутимо ответил жрец. – Именно на Филиподии, пребывая в изоляции, и сохранилось то, что ты сейчас наблюдаешь. Поздно, очень поздно, только в конце XV века предки этих людей покинули Новую Землю, или Матку, и соединились со своими чудом уцелевшими от поголовной христианизации родственниками.

– Ты говоришь что-то невероятное! Получается, что на Новой Земле, или Филоподии, долгое время жили беженцы с Орианы? Вплоть до XV века?

– И эта община, где я сейчас нахожусь, является точным срезом древнеорианского общества? Так?

– Ты догадлив, – улыбнулся хранитель.

– Вот оно что! Оказывается, вы, жрецы, ничего не создавали. Вы просто бережёте то, что всегда было!

– И есть! – спокойно, с уверенностью в голосе, сказал волхв Белослав.

– И есть, – согласился я с ним.

– Теперь ты понимаешь, почему христиане «остались с носом»? Фактически остров Матка, или Филиподия, – осколок древней Орианы – смог сохранить традицию.

– А почему Добран Глебыч мне про остров ничего не сказал?

– Он поведал тебе о превратностях судьбы своего рода. Она была намного сложнее, чем на севере, в океане. А теперь займёмся вот чем. Я должен познакомить тебя с тайной лабиринтов или сурадов.

Ты разобрался, откуда у лабиринтов такое название?

– Вроде бы да! Радостный дар неба и солнца! Так кажется?

– Почти! Только твой перевод слишком прост. Понимать надо иначе: то, что Светило и небо дарят с радостью. А теперь давай вместе подумаем, что может подарить небо и солнце человеку?

– Наверное, какие-то знания, – предположил я.

– Не знания, а способность овладевать ими. Это намного дороже самих знаний.