Книга Балтиморов

33

Лео, видевшего, как я каждое утро уезжаю из Бока-Ратона, одолело любопытство, и он начал ездить со мной в Коконат-Гроув. Помогать он мне не стал. Все, что ему было нужно, — это побыть в моем обществе. Он устраивался на террасе, в тени мангового дерева, и всякий раз повторял: «До чего же тут хорошо, Маркус!» Мне тоже с ним было хорошо.

Дом постепенно пустел.

Иногда я привозил домой коробку с вещами, которые хотел оставить себе. Лео совал в нее нос и говорил:

— Маркус, ну зачем вам это старье? У вас великолепный дом, а вы его превращаете в какую-то барахолку.

— Просто на память, Лео.

— Память, она в голове. А все прочее — ненужный хлам.

Оторвался я от разборки дядиных вещей всего один раз — чтобы съездить на несколько дней в Нью-Йорк. Я почти закончил свои дела в Коконат-Гроув, и тут позвонил мой агент: он добился, чтобы я принял участие в популярном телевизионном шоу. Съемки должны были состояться на этой неделе.

— Мне некогда, — ответил я. — И потом, если они предлагают участвовать за пару дней до съемки, значит, у них кто-то отказался и они ищут, кем бы заткнуть дыру.

— Или это значит, что у тебя классный агент, который устроил все как надо.

— Ты что хочешь сказать?

— Они записывают сразу два выпуска подряд. В первом гость ты, а во втором — Александра Невилл. Ваши гримерки будут рядом.

— О! — воскликнул я. — А она в курсе?

— Не думаю. Так что, я говорю «да»?

— А она будет одна?

— Слушай, Маркус, я все-таки твой агент, а не ее мамаша. Так что, да?

— Да, — сказал я.

Я взял билет на самолет до Нью-Йорка на послезавтра. Когда я собрался ехать в аэропорт, Лео устроил мне сцену:

— В жизни не видел такого лентяя! Вы уже три месяца якобы пишете книгу, а все тянете резину!

— Я всего на пару дней.

— Да когда ж вы, наконец, возьметесь всерьез за свою чертову книгу?

— Совсем скоро, Лео. Честное слово.

— Маркус, такое впечатление, что вы надо мной издеваетесь. У вас, случайно, не фобия, не боязнь чистого листа?

— Нет.

— Вы мне скажете, если что?

— Конечно.

— Обещаете?

— Обещаю.

Я прилетел в Нью-Йорк накануне записи передачи. Я очень нервничал и весь вечер ходил кругами по квартире.

Назавтра, перемерив бесконечное количество костюмов, я приехал на Бродвей, на телестудию, немного заранее. Меня провели в гримерную, и в коридоре я увидел на соседней двери ее имя.

— А Александра уже здесь? — небрежно спросил я у провожавшего меня охранника. Он сказал, что пока нет."

"Я остался один в гримерке. На месте не сиделось.