Книга Балтиморов

— Что с вами такое, старина? — спросил Лео, увидев меня снова в Бока-Ратоне. — Вы на себя не похожи.

— Мы с Александрой целовались. В Нью-Йорке, у меня дома.

Он состроил разочарованную физиономию:

— Полагаю, ваш новый роман от этого сильно продвинется.

— Не надо так откровенно радоваться, Лео.

Он улыбнулся:

— Я очень за вас рад, Маркус. Вы мне очень нравитесь. Вы отличный парень. Будь у меня дочь, я бы хотел, чтобы она вышла за вас замуж. Вы заслужили счастье.

С того вечера, когда мы встретились с Александрой в Нью-Йорке, прошла неделя.

Поскольку она не проявлялась, я поискал новости в интернете. И на официальной странице Кевина в фейсбуке обнаружил, что они уехали в Кабо-Сан-Лукас. Там были ее фотографии у бассейна, с цветком в волосах. Он имел наглость выставить ее личную жизнь на всеобщее обозрение. Его фото потом появились во всех таблоидах. И я читал:

КЕВИН ЛЕЖАНДР ОПРОВЕРГАЕТ НЕЛЕПЫЕ СЛУХИ И ПУБЛИКУЕТ СВОИ ФОТО С АЛЕКСАНДРОЙ НЕВИЛЛ НА ОТДЫХЕ В МЕКСИКЕ

Меня это страшно задело.

— Маркус, ты в курсе? Между Кевином и Александрой черная кошка пробежала.

— Я видел их фото в Кабо-Сан-Лукасе, они вполне счастливы.

— Ты видел их фото в Кабо-Сан-Лукасе. Судя по всему, Кевин хотел побыть с ней наедине и предложил туда съездить. Между ними уже какое-то время нелады, во всяком случае, так говорят. Но ей вроде бы сильно не понравилось, что он выложил их фото в соцсети.

Я никак не мог проверить, правду говорит агент или нет. В следующие дни от нее по-прежнему не было вестей. Я закончил разбирать вещи в дядином доме. Грузчики вывезли последнюю мебель. Странно было видеть дом, совершенно пустой внутри.

— И что вы теперь будете с этим домом делать? — спросил Лео, осматривая комнаты.

— Наверно, продам.

— Правда?

— Да. Вы же мне сами говорили: память в голове.

Часть четвертая

Книга о Драме

(2002–2004)

37

Балтимор,

18 февраля 2002 года

Тетю Аниту мы похоронили на кладбище Форрест-Лейн, через четыре дня после ДТП. Собралась огромная толпа народа. Много незнакомых мне лиц.

В первом ряду стояли дядя Сол с потухшим лицом и Гиллель — мертвенно-бледный, в шоковом состоянии. Он походил на привидение: под глазами синяки, узел галстука сполз на сторону. Я что-то ему говорил, но он как будто ничего не слышал.