Книга Балтиморов

Гиллель обрадовался, и директор тут же повел его к учителю физкультуры:

— Шон, мы можем включить этого юного чемпиона в баскетбольную команду?

Шон смерил взглядом крошечный скелетик с умоляющими глазами:

— Это невозможно.

— Почему?

Шон наклонился к директору и прошептал ему на ухо:

— Фрэнк, у нас баскетбольная команда, а не инвалидная.

— Э, я не инвалид! — возмутился Гиллель. Он все слышал.

— Нет, но ты тощий как спичка, — возразил Шон. — Для нас ты будешь инвалидом.

— А если попробовать? — предложил директор.

Учитель физкультуры снова склонился к нему:

— Фрэнк, мест в команде нет. А есть лист ожидания метровой длины. Если мы сделаем для мальчишки исключение, придется иметь дело с родителями других учеников, а мне только этого не хватало. И скажу прямо: если он выйдет на площадку, мы проиграем. А мы в этом году и так выглядим не лучшим образом. У нас и так результаты в баскетболе не блестящие, а уж тут…

Хеннингс кивнул и, повернувшись к Гиллелю, немедленно изобрел кучу правил внутреннего распорядка, согласно которым никак нельзя менять состав баскетбольной команды в течение учебного года.

— Ну и что мне делать? — спросил Гиллель.

— Ты можешь назвать мне имена озорников. Я их вызову и сделаю внушение. Еще мы можем организовать мастер-класс по борьбе с озорством.

— Нет, так еще хуже. Вы же сами понимаете.

— Тогда почему ты просто не уйдешь от этих безобразников? — рассердился Хеннингс.

— Я не собираюсь бросать баскетбол.

— Упрямство — нехорошая черта, мой мальчик.

— Я не упрямый. Я не хочу уступать фашистам.

Хеннингс побелел как мел.

— Ты где слышал такое нехорошее слово? Надеюсь, тебя не на уроке научили таким словам? В школе Оук-Три таким словам не учат.

— Нет, я в книге прочитал.

— В какой книге?

Гиллель открыл портфель и вытащил книгу по истории.

— Это что за ужас? — проблеял Хеннингс.

— Книга, я ее взял в библиотеке.

— В школьной библиотеке?

— Нет, в городской.

— Уф, слава богу! Так вот, я тебя прошу: больше не приноси эту отвратительную книгу в школу и оставь свои измышления при себе. Мне не нужны неприятности. Но ты, я вижу, очень много всего знаешь. Тебе надо использовать свою силу, чтобы себя защитить.

— Но у меня нет никакой силы! В том-то и проблема.

— Твоя сила в уме.