Книга Балтиморов

 — Ты же на улице в ледышку превратишься.

Но Вуди каждый раз отказывался.

Однажды субботним утром, когда Вуди в темноте торчал у ворот Гольдманов-из-Балтимора, он увидел дядю Сола. Тот пил кофе и кивнул ему:

— Вудро Финн… Так это ты! Вот, значит, кто сделал моего сына счастливым…

— Я ничего плохого не сделал, мистер Гольдман. Честное слово.

Дядя Сол улыбнулся:

— Знаю. Ну, давай заходи.

— Я лучше тут, на улице.

— Нечего тебе стоять на улице в такой мороз. Иди в дом.

Вуди робко зашел за ним следом.

— Ты завтракал? — спросил дядя Сол.

— Нет, мистер Гольдман.

— Почему? По утрам надо есть. Это важно. Тем более ты потом в саду возишься.

— Знаю.

— Как дела в интернате?"

"— Ничего.

Дядя Сол усадил его на кухне за стойку и приготовил горячий шоколад и оладьи. Остальные домочадцы еще спали.

— Ты знаешь, что благодаря тебе Гиллель снова стал улыбаться?

Вуди пожал плечами:

— Не знаю я, мистер Гольдман.

Дядя Сол улыбнулся:

— Спасибо, Вуди.

Вуди опять пожал плечами:

— Да не за что.

— Как я могу отблагодарить тебя?

— Никак. Никак, мистер Гольдман. Сперва я к вам приходил, потому что надо было отработать, в благодарность за вашу помощь… А потом мы столкнулись с Гиллелем и подружились.

— Так вот, считай, что отныне ты и мой друг. Если тебе что-нибудь нужно, приходи и проси. А кроме того, я хочу, чтобы ты на выходных приходил к нам завтракать. Нечего играть в баскетбол на голодный желудок.

Вуди согласился наконец заходить в дом по утрам в субботу и воскресенье, но остаться вечером поужинать отказывался категорически.

Тете Аните пришлось проявить чудеса терпения, чтобы его приручить. Сначала она ждала перед домом, когда они вернутся с баскетбольной площадки. Она здоровалась с Вуди, но тот, завидев ее, обычно краснел и удирал, как дикий зверек. Гиллель злился: «Мама, ну зачем ты так делаешь! Ты же видишь, он тебя боится!» Она хохотала. Потом она стала их поджидать с молоком и печеньем и, пока Вуди не успел удрать, предлагала ему перекусить прямо на улице. Однажды шел дождь, и она уговорила его зайти. Она называла его «знаменитый Вуди». Тот страшно краснел, бледнел и начинал заикаться. Он считал ее очень красивой. Как-то под вечер она сказала:

— Скажи-ка, знаменитый Вуди, хочешь вечером с нами поужинать?

— Не могу, мне еще надо помогать мистеру Бунсу высаживать луковицы.

— Так приходи потом.

— Лучше я потом в интернат поеду. Они будут беспокоиться, если я не вернусь, и у меня будут неприятности.