Книга белой смерти

– Черт бы тебя побрал, Несси! – в отчаянии расплакалась она.

На них упала какая-то тень. Шана резко развернулась. Асфальт Орчард-роуд уступил место скрипучим доскам крытого моста Херкимер. Над головой толстыми костями нависали балки перекрытий; под ними болтались переплетенные ветки и сухая трава – гнезда птиц, чьи птенцы уже выросли и улетели. Все остальное являлось царством пауков – сплошная паутина во много слоев с высохшими мумиями мух.

Сквозь щели между досками проникали острые, как кинжал, лучи света.

А впереди Шана разглядела в этом свете новую опасность: разбитую бутылку. Сюда иногда приходят распивать спиртное подростки. Шане самой случалось приходить сюда ради того же самого. Поспешив вперед, она попыталась ногой отбросить осколки с дороги. Однако их оказалось слишком много, а Несси неотвратимо шла вперед…

Так, хорошо, новый план.

Убить сестру лаской.

Не в буквальном смысле, конечно. Но, вместо того чтобы отвесить Несси затрещину, Шана решила ее обнять. Стиснуть. Остановить.

С этим не возникнет никаких проблем. Несси стройная и хрупкая, а Шана выше ростом, шире в плечах, больше похожа на мальчишку. (Хотя вот уже почти год, как она сама стремилась отделаться от этого образа. И не потому, что хотела подружиться с парнем, а потому… ну хорошо, именно потому, что хотела подружиться с парнем. С Кэлом Полеттом, если конкретно. Кэл тоже увлекается фотографией, его отец владеет банком, и у него просто очень выразительный подбородок. И еще Кэл считает, что ее зовут Шауна.

)

– Ну хорошо, маленькая какашка, – сказала Шана, – я уже иду.

В голову к ней залетела шальная мысль, словно камень в окно: «Когда мы в последний раз обнимали друг друга?»

Раскрыв объятия, Шана крепко стиснула сестру.

Однако Несси продемонстрировала неожиданную силу. Она двинулась вперед, отталкивая Шану с пути – с такой мощью, что у той кроссовки скользнули по дереву. Не собираясь сдаваться так легко, Шана крепче расставила ноги…"

"И только тут Несси наконец остановилась. Однако она не прекратила сопротивляться, извиваясь словно мышка, стиснутая удушающими кольцами удава.

Несси начала вырываться, и у Шаны перед глазами живо встала картина: та девочка, дерущаяся со своим отцом на автобусной остановке.

Изо рта Несси вырвался звук. Негромкий стон – звериный. Шане под кожу болезненным клещом проник новый страх: этот звук свидетельствовал о боли, о тревоге, о ярости.

– Несси, успокойся, всё в порядке, – шепотом уговаривала она сестру.