Книга гор

Черт побери, действительно приятно вспомнить родной язык. Даже в чем-то радостно, как выразился Ланс.

– Кто еще пользовался гипнотранслятором? – спросил я. – Эрнадо?

– Нет, он знает девятнадцать языков, его мозг и так перегружен. Редрак.

Я слепо уставился в экран. Глупо было обижаться – Ланс действовал из лучших побуждений. А Даньке, конечно же, надоело общаться только со мной. Тем более что последние дни я провел с Эрнадо в тренировочном зале, занимаясь безжалостной порчей плоскостных мечей.

И все же обида не отпускала.

Данька мог и сказать мне, чем занимался с Лансом.

Я повернулся к Даньке.

– Мы думали, выйдет сюрприз.

– Если я найду на корабле настоящий кожаный ремень, сюрпризы участятся, – пообещал я.

Данька без тени улыбки кивнул.

– Капитан, лучше я отсижу пару дней в карцере, – на галактическом произнес Ланс. – Моя вина гораздо больше…

– Дурак, – тоже переходя на галактический, сказал я. – Того, кто хоть пальцем тронет мальчишку, я убью на месте.

– Понимаю. Но Данька любую угрозу воспринимает всерьез.

Его воспитывали… излишне строго.

Я вновь выругался, на этот раз стараясь подбирать выражения помягче. Сказал:

– У меня великолепный экипаж. Мальчишку нельзя наказывать, ему вдоволь досталось на нашей родной планете. Ты всегда готов признать своей чужую ошибку. А Редрак Шолтри умрет на месте, если его убедить, что он виновен… Идея была его?

– Да… Как вы узнали?

– Он сходит с ума от подозрительности. Редрак спокоен за свою жизнь до тех пор, пока предупреждает нас о всех мыслимых и немыслимых опасностях.

А Даньку он считает вражеским агентом. Язык врага надо знать, так говорят на Земле…

Из фона послышался голос Редрака:

– Капитан, есть сигнал из жилых ярусов! Выхожу из катера, попробую попасть внутрь.

– А еще у вас говорят: легок на помине, – похвастался новыми познаниями Ланс.

Я кивнул. Произнес на русском:

– Хорошо, Редрак, валяй…

Нагнулся поближе к фону и прошептал еще пару слов.

Мы вошли в ангар, едва компрессоры заполнили его воздухом.

От серебристых дисков катеров тянуло холодом, на броне выступила изморозь. Ланс расстегнул кобуру, пробормотал:

– Даже один клэниец – это уже слишком много. Так нам говорили в училище…

Люк первого из катеров раскрылся, наружу выбрался Эрнадо. Я заметил, что фиксатор меча был расстегнут: мой учитель явно подготовился к любым неожиданностям.

– Уверены, что на крейсере никого не осталось? – спросил я.

Эрнадо покачал головой:

– Жилые ярусы мы обшарили полностью.