Книга гор

Я вдруг узнал в нем того упрямого подростка, который рискнул бросить вызов Шоррэю Менхэму. С железными понятиями о чести, верности… Никак не решающегося переступить в отношениях со мной грань приятельских отношений и стать просто другом. Хотя бы таким, как Эрнадо с его нарочитой фамильярностью, за которой до сих пор скрывается удивление: что за странная фигура получилась из его ученика, отправившегося когда-то в одиночку против целой армии – спасать принцессу.

– Дуэль, – вслух размышлял я.

 – На Земле они разрешались лишь в средневековье… Дуэль звездолетов – это же вообще бред.

– Ты не прав, Серж, – убежденно возразил Эрнадо. – Это справедливый и честный обычай. Не будь его, нам не позволили бы перехватить Белый Рейдер вблизи планеты. Полицейские корабли уничтожили бы нас как агрессоров.

Я не спорю, – оборвал я его. – Дуэль так дуэль.

Средневековье. Галактическое средневековье. Словно какая-то сила намеренно удерживает тысячи обитаемых планет в шатком равновесии: между спокойными, мирными отношениями и тотальной войной с применением кварковых бомб, планетарных аннигиляторов, индуцированных коллапсаров…

Точно отмеренная доза агрессивности, не доводящая до всеобщего уничтожения.

Поединки на плоскостных мечах, лазерные пистолеты и паутинные мины. Отсчитанная доза смерти.

Бред. Но не больший, чем дуэль боевых звездолетов.

И вовсе не в первый раз возникла у меня мысль о странной незаметной силе, правящей тысячами миров галактики.

Не важно, материальна она или воплощена в традициях, преданиях, истории человеческих народов, населяющих планеты самых разных звезд. Она есть. Она правит всеми – Эрнадо и Лансом, Клэном и Редраком, пэлийцами и схедмонцами. Это она заставляла женщин в ресторане любоваться кровавой дракой, а мирного чиновника космопорта броситься на меня с мечом в руках. Это она ведет Секту Потомков к их чудовищной цели.

И это ее тень наползает на меня – принуждая из всех путей выбирать самый короткий и кровавый.

Бред. Синдром Кандинского – так это называется в медицине, если я еще что-то помню из психиатрии…

Но даже в бреду я буду защищать свою планету. Даже безумие не заставит меня забыть свою родину.

– Я позвал вас не для того, чтобы обсуждать дальнейшие действия, они и так очевидны, – прервал я затянувшееся молчание. – Нам нужно поговорить о прошлом.