Книга гор

«Это не догадка, электронный кретин! Сообщи – какую роль играет Даниил в земной истории?»

«Сообщаю: Даниил является одним из самых известных художников начала двадцать первого века. Он основатель стиля, получившего название „цветазм“. Основные даты жизни и творчества…»

«Стой. Хватит. В биографии мальчика есть упоминание о периоде долгого отсутствия вне дома в возрасте?..»

«Принято. В возрасте двенадцати лет мальчик убежал из дому, после чего был найден с явлениями полной амнезии на период отсутствия».

«И ты знал об этом раньше?»

Неизбежность.

Мальчик должен был забыть о том, что побывал в космосе. Но никто во Вселенной – ни Храмы, ни их хранитель Маэстро – не мог вмешаться в его память. Он был землянином, Сеятелем, богом. И другие боги не смели лишать его памяти.

Тогда и заработала неизбежность.

Я заставил Рейдер приземлиться лишь для того, чтобы последний из затаившихся фанатиков метнул в меня нож. И Данька бросился наперерез. И все следящие системы «Гонца» отвлеклись созданием «завесы невидимости» вокруг Рейдера.

Ни один автомат Сеятелей, даже подкрепленный идеей исторической необходимости, не посмел бы оставить без защиты мальчика-землянина.

Он действительно должен был перегрузиться.

«Гонец!» Примени возврат во времени! Предотврати ранение…»

«Запрещены темпоральные инверсии в пределах основного исторического потока».

«Данька… мальчик будет здоров?»

«Амнезия коснется лишь пребывания в космосе?»

«На девяносто пять процентов».

Как он любит проценты и цифры, электронный придурок…

«Сеятель! Информация к сведению: мой псевдоразум не использует электронных элементов и не отвечает определениям кретинизма или придурковатости.

Он просто отличен от человеческого и узкоэмоционален».

«Ясно. Можешь считать, что я извинился… балбес».

«Сектанта, ранившего мальчика, уничтожить? Тип смерти?»

Я вздрогнул, выходя из оцепенения ментального диалога. С момента ранения Даньки не прошло и пары секунд. Когда язык не болтается между зубами, общаться можно очень быстро…

«Нет! Отдай его мне! Сними с него паралич».

Сектант шевельнулся, потянул из ножен меч. Двинулся ко мне. Ах дурак, дурак…

– Мне плевать, во что ты веришь, – прошипел я, отпихивая кого-то с пути – кажется, это была теща. – Но ты ранил ребенка и убил в нем моего друга. И я убью тебя так, что мне самому станет страшно!

7. Планета, которая будет

Маэстро поправил очки. Нацедил себе какого-то вина, залпом выпил. Он упорно избегал смотреть мне в глаза.