Книга гор

Черт возьми, ну как спорить с принцессой? – Терри, представь, что у тебя были очень суровые, почти жестокие родители…

– Ну, – без особого восторга по поводу сравнения подбодрила меня Терри. – Представила.

– Вот, значит, суровые родители… Ты уехала из дому, а потом тебе стали рассказывать, какие они добрые и мягкие люди.

– Понятно. Или если бы мне рассказали, что Тар покрылся дремучими лесами…

– Правильно. Вот так и я отношусь к сказочно доброй Земле.

– Сергей. – Терри соскочила с моих колен и оперлась ладонями о спинку кровати.

Несколько секунд я боролся с вертевшимся на языке ответом. И проиграл.

Я подхватил ее за локти, потянул к себе. Терри не сопротивлялась. Через мгновение мы уже целовались, напрочь забыв про всякие планеты.

Нарядное оранжевое покрывало вдруг выскользнуло из-под нас и смоталось в тугой валик. Мы с Терри вскочили. Кровать тем временем продолжала демонстрировать свои возможности – краешек тонкого, мягкого одеяла заботливо отогнулся, показывая белоснежные простыни.

Первой рассмеялась Терри. Потом я. Кровать, озадаченно помедлив, начала застилаться обратно.

– Терри, я не люблю слишком заботливые кровати… – с трудом выдавил я. – Честное слово, мы с ней ни о чем подобном не сговаривались.

Кровать тем временем снова приобрела мирный, добропорядочный облик. И мне стало не по себе.

– Терри, слишком благоустроенные планеты меня тоже настораживают.

И Терри, словно почувствовав мое настроение, стала серьезной.

– Сергей, я схожу за своими вещами. Это рядом. А ты поговори с хозяином дома… и объяснись с кроватью.

Я кивнул. Терри направилась к двери, потом обернулась и сообщила:

– Знаешь, ванные комнаты на Земле оборудованы великолепно. Там вся автоматика к месту.

Я криво улыбнулся. Последний раз я принимал душ неделю назад, на Сомате. Купание в комбинезоне конечно же гигиенической процедурой не назовешь.

7. Семейный ужин в широком кругу

С кроватью я общался недолго. Столовый нож в качестве отвертки, немного знаний из области прикладной кибернетики и большая доза наглости помогли мне превратить ее в послушную, неподвижную мебель. Затем я скинул надоевший комбинезон и отправился в ванную.

Вот здесь в свои права действительно вступал двадцать второй век. Едва я закрыл за собой дверь, как свет на мгновение померк и белоснежные стены заколыхались, исчезая.