Книга украденных детей. Американская история преступления, которое длилось 26 лет

Впрочем, уточняет Танн, все это будет сделано только в том случае, если «ребенок, который на данный момент проживает в вашем доме, полностью соответствует всем требованиям и желаниям». Процедура по удочерению может быть завершена социальным работником ОДДТ, который специально для этого приедет в Нью-Йорк, пишет Танн – по ее словам, суд штата Теннесси с пониманием относится к «чрезвычайному военному положению и трудностям, связанным с путешествиями с детьми». Затем Танн просит выписать на ее имя чек на сумму в 160,68 долларов (или две тысячи триста долларов в переводе на современные деньги) с пометкой «На транспортные и судебные расходы».

Киплинги, во всем доверяющие Танн, не поедут ни в Теннесси, ни в суд в Нью-Йорке.

Бесс было всего пять или шесть лет, когда она впервые спросила мать, не удочерили ли ее. «Я была любознательным ребенком. И заметила, что у всех моих двоюродных братьев и сестер черные волосы», – объясняет она.

«Нет», – ответила ей Сара.

Однако девочка упорствует, недоумевая, почему она не похожа ни на кого в их семье.

Тогда ее мать делает вид, что капитулирует: «Да, мы тебя удочерили».

Бесс жутко расстраивается, и Сара идет на попятную, пытаясь обратить все в шутку.

Этот разговор наглядно иллюстрирует, какая путаница царила в воспитании Бесс. Ее жизнь была полна материальных благ, но не меньше в ней было вопросов без ответов. Частично правду она узнает, когда ей будет уже за тридцать. Именно в этом возрасте она столкнется с другими удивительными фактами своей жизни.

«Я не могла, – говорит Бесс, – отделаться от ощущения, что что-то было… я даже не знаю, как это выразить…» Ее голос на другом конце провода затихает.

До шести лет Бесс вместе с родителями жила в Нью-Йорке, а затем семья переехала в свой второй дом – на ферму площадью 35 гектаров, расположенную неподалеку от города Уайт-Плейнс. В этом красивом месте маленькая девочка чувствовала себя полностью изолированной от мира. «У нас было озеро, и у меня были лошади, – рассказывает она.

 – Я была счастлива, но при этом – совсем одна». И тогда Бесс нашла выход. «Я сажала перед собой двух кукол, мальчика и девочку, и притворялась, что они мои брат и сестра».

Хотя Бесс не догадывается, что ее удочерили, она уже знает, что родилась в Мемфисе. Ее удивление растет.

«Почему я родилась в Теннесси?» – спрашивает она.

«Мы просто проезжали мимо», – отвечает Сара.

Она вызывает родителей на откровенный разговор. Отец просит прощения, мать подавлена.