Книга украденных детей. Американская история преступления, которое длилось 26 лет

По версии Танн, случилось вот что:

Ее отец – студент-медик из еврейской семьи. Мать заболела и умерла сразу после родов. Бабушка и дедушка владели галантерейным магазином. «Сын, – якобы сказали они, – ты еще слишком молод, а мы уже слишком стары, чтобы брать на себя воспитание ребенка. Его нужно отдать на усыновление».

Танн восторженно пишет новым счастливым родителям Патриции: «Теперь у вас есть маленькая еврейская девочка».

Так ребенок, появившийся на свет в Рождество в Теннесси и не имеющий никаких еврейских корней, стал воспитываться в еврейской семье из Нью-Йорка.

«Это остается загадкой, – говорит она. – Где я была эти тринадцать месяцев? Это слишком долгий срок, чтобы просто лежать на складе у Джорджии Танн». Те немногие зацепки, которые у нее есть, вызывают тревогу. Она знает, что приехала в Буффало с огромным фурункулом на ухе, пугалась, когда ее пытались взять на руки, и наотрез отказывалась спать.

Приемные родители полностью посвятили себя заботе о своей новой дочери. Они катают ее на машине по всей округе, чтобы убаюкать, и буквально купают в своей любви.

«Безусловно, ты была самым красивым, но в то же время самым грустным ребенком, которого я когда-либо видел», – позже скажет ей отец. Всю свою жизнь он пытался стереть эту печаль. Чувство, зародившееся в его сердце в ту самую секунду, когда Патриция подползла к нему на кухне, сохранилось неизменным до самой его смерти в возрасте девяноста пяти лет.

«Отец всегда называл меня Куколкой или говорил: «Дорогая, милая моя дочь Патриция», – вспоминает моя собеседница со смесью нежности и печали.

Тема удочерения в их доме не обсуждалась. Патриция быстро поняла, что в разговорах с Ларисой нужно быть осторожной. «Я не уверена, сколько мне было лет, когда я начала спрашивать о моих настоящих родителях. Моя мама никогда не говорила об удочерении. Она действительно не хотела обсуждать это. В ее понимании, я принадлежала только ей».

Однажды, когда Патриция снова подняла эту тему, ее отец достал потрепанную брошюру и показал дочери.

В рекламном буклете Патриция увидела фотографии младенцев, ищущих родителей. «Я была вещью, – говорит она. – Частью распродаваемого товара».

Позже, уже в старших классах, подруга рассказывает Патриции, что о ней говорили все соседи: «Мои родители знали все о ребенке, которого должны были привезти. Это было целое событие. Они были так взволнованы».

В четвертом классе девочка обращается за советом к бабушке своей подруги Люсиль.