Книга украденных детей. Американская история преступления, которое длилось 26 лет

Планируете ли Вы посетить Мемфис, и если да, то не будет ли Вам интересно провести встречу с читателями и подписать для них книги? Элмвуд – это некоммерческая организация, оказывающая поддержку сообществу Мемфиса во многих аспектах, одним из которых является возможность проведения обучения на основе нашей истории.

Лиза принимает приглашение. Выступление должно состояться на кладбище Элмвуд, в часовне Господа, расположенной недалеко от мемориала, который увековечил память девятнадцати погибших в стенах приюта детей.

Может, именно здесь по иронии судьбы смогут собраться вместе те, кто выжил?

График возможной встречи меняется и расширяется, а истории продолжают прибывать. Десятки выживших усыновленных детей и членов их семей появляются на выступлениях Лизы всю позднюю осень и зиму. Люди приносят пожелтевшие письма и документы из старых архивных папок, а еще – рекламные брошюры, написанные Джорджией Танн:

«Вы можете забрать его домой на месяц на испытательный срок. Если вы сочтете этот вариант неудовлетворительным, мы подберем для вас еще одно похожее предложение».

«…живой мальчик двух лет. Нам придется подождать пару недель, чтобы представить его вам. Малыш сильно ударился щекой, когда упал с качелей…»

На книжном фестивале недалеко от Атланты, штат Джорджия, один из читателей спрашивает Лизу, почему биологические семьи не пытались отыскать своих детей или не требовали, чтобы их вернули обратно. «Было много разных причин, – объясняет Лиза. – Джорджия Танн, с ее связями в политических кругах Мемфиса, была почти неприкосновенна.

Она охотилась за матерями-одиночками, неимущими семьями – за теми, у кого не было ресурсов, чтобы противостоять ей. Она подделывала документы, чтобы затруднить поиски. Возраст и истории рождения многих детей были изменены».

Лиза подробно описывает некоторые из уловок: «Дети фермеров нередко представлялись как отпрыски «оступившихся» студенток, которые не могли оставить ребенка, или погибших в автокатастрофе родителей. Еврейские семьи, которые хотели усыновить детей, имеющих соответствующее происхождение, тут же получали именно таких.

Малыш мог родиться в нищете, но его отдавали на усыновление как наследника из состоятельной семьи».

Когда время вопросов и ответов подходит к концу, одна из женщин, сидящих в зале, застенчиво поднимает руку: «Я была одной из тех еврейских детей».

После мероприятия Лиза и эта женщина, Патриция Форстер, общаются друг с другом несколько минут. Патриция вкратце делится своей историей.