Мы и не спорили, у нас столько планов и дел, что о-го-го! Из-за невозможности строить порталы в этой реальности мы и так потеряли чертову уйму времени на дорогу к маркизу и обратно. А ведь практика не резиновая. И хотя уже понятно, что за месяц мы совершенно точно не успеем, я не расстраивалась. Все равно мне нечего больше делать. Сидеть в школе? Вот уж радость! Опять к Ривалису в гости? Ну-у… Можно, конечно, прошлым летом было очень весело, но не хочется мне сталкиваться с его старшим братцем, да и обременять своим присутствием князя и княгиню Клайтонов тоже неудобно.
Я в прошлом году и так два месяца им надоедала. А к Лоле я вообще не хочу. Причем категорически. С меня двух дерханов выше крыши, и ехать в их мир – вот уж нет! Даже ради Ивара я на такое не согласна.
Подходящий бубен мы нашли далеко не сразу. Он явно не пользовался популярностью, а потому отыскался только в крохотном антикварном магазинчике на окраине города. Тут же имелся и «тазик» – медная покореженная чаша с выбитым по краю орнаментом.
– Вы коллекционеры? – проскрипел дедуляпродавец.
– Нет. Изучаем оркскую культуру по заданию учителя, – не моргнув и глазом, соврала я. – Вот про эти рисунки ничего не знаете?
– Нет, ребятки. Мне эта лавка досталась в наследство от деда, и сколько себя помню, тут эти бубен и тарелка лежали. Никто не покупал, – пожал он плечами.
– А еще что-нибудь оркское есть? – спросил Карел. – Если в нормальном состоянии и недорого, то мы купим. Пригодится для курсовой в качестве наглядных пособий.
Дедок задумчиво закатил глаза, вспоминая, потом кивнул и ушел в подсобку. Там что-то загремело, зашуршало, упало, раздалась ругань, чихание, а затем продавец вынес нам пыльный мешок и плюхнул на прилавок.
– Вот тут… апчхи… что-то есть… апчхи… Было вместе с бубном… апчхи, – поведал нам мужчина, шумно высморкался в платок и отодвинулся подальше.
– Карел! – выразительно указала я глазами на то, что вызвало столь бурную реакцию организма у хозяина лавки.
– Вот вечно самая грязная работа мне… – беззлобно проворчал напарник и принялся изучать содержимое мешка.
Рассыпающиеся в руках гороховые бусы, пучок перьев на ручке, порошок в тканом мешочке (развязывать не рискнули), костяной кулон на кожаном шнурке, который от времени иссох и крошился, куриные косточки, палочка (вероятно, отбивать ритм на бубне).
– Фигня какая-то, – резюмировала я. – Единственное, что сохранилось более-менее, – это кулон.
