– Хотел бы я знать: что мы ищем? – белозубо сверкнул улыбкой Карел. – Кто-то очень постарался рассеять ключи по всей Дарколи. Только такие авантюристы, как мы с тобой, решились бы искать нечто неясное и непонятное.
– Да ладно! – фыркнула. – Интересно ведь, что найдем! Ключ от какого-то замка́ у нас уже есть. Кулон с выпуклым рисунком – это, скорее всего, тоже ключ. Я в кино видела. Охотники за древностями вкладывали такие фиговины в специальные отверстия, что-то происходило, открывались тайные проходы, или убирались засовы, или еще что-то эдакое.
Учитывая слабенький магический фон, идущий от этой кругляшки, она наверняка снимает какие-то охранные заклинания.
– Разберемся! Ну что, спать?
Убрав все вещи, установив вокруг стоянки защиту от диких зверей и закутавшись каждый в свое одеяло, мы устроились на лапнике, заменявшем нам постель. А вскоре я проснулась оттого, что дико замерзла. Меня мелко трясло в ознобе, и зуб на зуб не попадал. Напарник сладко спал, укрывшись с головой, и, судя по всему, ничуть не страдал от ночной прохлады.
Несправедливость какая-то!
Громко клацая зубами, я сгребла свое одеяло, перебралась на соседнее лежбище и укрыла Карела вторым слоем. После чего нагло нырнула к нему греться.
– Кира? – сонно спросил он, подняв голову.
– Х-хол-лодно! – отстучала я ответ.
– А-а-а… – зевнул он, подгреб меня к себе, прижал спиной к своей горячей груди и снова заснул.
Я же еще немного потряслась, но потом согрелась и тоже провалилась в сон. Хорошо иметь большого теплого напарника.
И чего я раньше не додумалась к нему под бочок залезть? Так ведь и простыть могла, лечи потом сопли и кашель… Мы столько уже путешествуем, и все это время я мерзла и мучилась. Балда я, да!
Утром я очнулась абсолютно отдохнувшая. Не открывая глаз, широко зевнула и потянулась. Попробовала потянуться…
– Проснулась? – шепотом спросил меня голос прямо в ухо.
Я на секунду притаилась, соображая, кто это, а потом вспомнила и распахнула ресницы.
– Ты как тут очутилась? – спросил напарник, продолжая придерживать меня рукой.
– Привет, – улыбнулась я. – А ты не помнишь? Замерзла ночью ужас как, переползла греться об медвежутя.
– Кира-а! – обиделся Карел.
– Ну а чего? Ты уже большой, вырос ведь, и тепленький. А я маленькая, худенькая… – шмыгнула носом, нагнетая драматизма. – С насморком вот, видишь?
– Вижу, – кивнул он. – Дурёха сопливая.
Я посопела, решая, возмутиться или нет. Обидно совершенно не было, наоборот, смешно как-то.
