Книжная девочка

Обсуждали новинки, большинство из которых были признаны пустышками. Лишь Мила вступилась за своего любимого сыщика Харри Холе[13].

– Ты же не любишь детективы, – удивился Руслан.

– Да, но Харри Холе навеки покорил мое сердце одной фразой. Он спасает свидетеля от убийцы, и на линии огня думает: а до пенсии еще девятнадцать лет! За эту фразу я ему все прощаю!

Когда все отсмеялись, Ольга встала и подошла к пианино.

– Хотите поиграть? – Вова предупредительно открыл инструмент. – Сейчас я настрою табурет под ваш рост.

Ольга села и провела пальцами по клавишам. Вова кивнул ей, как коллеге. По посадке, положению рук было видно, что она умела играть, и навыки, кажется, не исчезли из-за болезни.

Стоя рядом, Вова негромко проиграл короткую музыкальную фразу. И, удивительное дело, Ольга ответила ему.

Женя поймала взгляды, которыми обменялись Руслан с матерью.

В большой комнате пианино звучало приглушенно. Ольга наигрывала бесхитростные мелодии, но они странно действовали на Женину немузыкальную душу, наполняя ее одновременно печалью и уютом.

Тем временем присутствующие разбились на группы, Ольга с Вовой возле пианино, Мила, Руслан и Михаил Васильевич обсуждали производственные вопросы, Валера тихо исчез, а сама Женя оказалась между двух пожилых женщин.

– Ах, Наталья Павловна, какие у вас прекрасные внуки, – восхищалась Анна Спиридоновна. – Я вам завидую. Руслан мне рассказывал про Евгению, и теперь я вижу, что он не преувеличил. И мальчики замечательные…

Наталья Павловна неопределенно кивнула.

– Я ведь тоже мечтала о внуках. – Анна Спиридоновна вздохнула и понизила голос: – Помню, мне было лет пятьдесят, я дежурила по клинике, и «Скорая» всю ночь возила старушек. И мы, доктора, как водится: ах, опять эти старухи, покоя от них нет! А после дежурства мне надо было на дачу. И вот прихожу на кольцо автобуса и слышу, как один водитель другому говорит: сейчас гора старух набежит. Гора! Я подумала, никто старух не любит. Никому они не нужны. Ни водителям, ни докторам, ни вообще никому на свете.

Женя с Натальей Павловной деликатно опустили глаза. Анна Спиридоновна принужденно засмеялась:

– Нет, я не жалуюсь. Я рада, что у меня такой сын, я ведь сама говорила ему, что семейные узы незыблемы.