— А куда это? — не понял он, а Дуня решила загадочно промолчать.
Князь смутился, но уверенной рукой воткнул морковь в нижнюю часть. Евдокия прыснула со смеху и быстро переставила морковку на место носа. Юрий Васильевич покраснел, а Дуня расхохоталась.
— Ты же сама, — буркнул князь, но сам уже тоже смеялся.
— Княже, а там случайно не царевич стоит? — успокаиваясь, махнула она рукой в сторону заснеженного дерева. Ветви удерживали на себе целую гору снега, и он спадал редкими хлопьями при внезапном порыве ветра.
— Он, — подтвердил Юрий Васильевич.
— И чего это он на нас демонстративно не обращает внимания? Давай-ка мы его снегом обстреляем!
— Он нам ответит, — хмыкнул князь.
— Если выберется, — хихикнула Дуня, показывая, что надо целиться в ветки дерева.
Юрий Васильевич показательно вскинул брови, оценивая коварство боярышни, но снежок бросил одновременно с ней. Сначала ничего не произошло. Царевич недоуменно посмотрел на них, потом поднял голову вверх — и в этот момент на него ссыпался потревоженный снег!
Весь, прям совсем весь, оставляя дерево голым!
— Ой, не могу! — сгибаясь от хохота, всхлипывала Дуня.
— Ах ты! — отплевавшись, взревел царевич и ринулся к ней.
— А-а-а, снежный человек! — закричала она, давясь от смеха и убегая. — Княже, где санки, мы стратегически отступаем!
— Откуда ж тут санки, — развёл руками князь, наблюдая за рычащим царевичем, бросившемся вдогонку.
— Хватаем твою лодку и вниз! — весело скомандовала Дуня и подтолкнув её к краю, залезла внутрь.
— Евдокия, куда ты? — воскликнул он, хватаясь за бортик, но тут царевич, видя, что негодяйка ускользает у него из-под носа, ласточкой прыгнул в лодку — и князь решительно последовал его примеру.
— Раздавишь, дядька! — завопил Иван Иваныч, но тут же почувствовал, как Юрий извернулся, выталкивая его поверх себя и поддерживая. А лодка, на которую не успели установить парус, помчалась вниз, набирая ход. Берег оказался не только высоким, но ещё и крутым. Евдокия на вдохе издала протяжное:
— И-и-и-их! — вцепилась в бортики и сжалась в комок.
Царевич и князь барахтались лёжа, не имея возможности встать, чтобы не опрокинуться.
— Я тебя придушу! — пообещал ей Иван Иваныч, когда лодчонка сбавила ход.
— Хорошо ж прокатились! — хохоча, отмахнулась она — и тут лодка накатилась на что-то. Зубы Евдокии лязгнули, и она вылетела вон.
— Дунька! — вскрикнул царевич, пытаясь её удержать.
— Ох ты ж! — охнул Юрий Васильевич, по которому потоптался племянник.
