Елена задумалась, а потом её личико озарилось пониманием:
— Да! Я помню твою сказку о кошке, добившейся благ у человеческой жёнки, но не потерявшей независимости.
— Ты умная девочка. Многих в рассказе привлекает только развитие событий, а ты заглянула глубже.
— Дунечка, а расскажи ещё! — попросила Елена.
— Тебе надо отдохнуть.
— И тебе, — грустно вздохнула она, показывая рукой, что отпускает боярышню. — Иди, обрадуй князя подарком. Не хочу, чтобы он завидовал Ванечке.
— Ты дальновидна и вообще очень внимательная к окружающим.
— Я знаю.
Елена зевнула, удобно устраиваясь на пуховой постели. В её ногах легла постельничья, недобро зыркнув на гостей.
— Дунечка, ты приходи потом, поможешь расчесать мне волосы. У тебя рука легкая.
— Конечно, приду!
Евдокия взяла с каменного подоконника свой поднос с десертом и, дав знак одной из жёнок остаться, быстро выскользнула из покоев Елены под её понимающим взглядом.
Она поспешила к князю, но воин, стоявший в коридоре, где поселились гости, сказал, что князь давно ушёл и ещё не приходил.
— Евдокия Вячеславна, кажись, его у кухни видели.
— У кухни?
— Ага, он стоял там и смотрел чего-то, — воин смутился, но сказал, как есть.
— Вот как, — протянула Евдокия и уголки её губ дрогнули в улыбке.
Воин облегчённо выдохнул: местный слуга насплетничал, что князь за бабами подглядывает, но никто ему не поверил. Все знали, как Юрий Васильевич относится к Евдокии Вячеславне. А коли он был замечен у кухни, то значит, по делу, а об этом не грех сказать, тем более другие не только скажут, но ещё приплетут свои догадки.
— Что ж, пойду посмотрю нет ли его в трапезной, а ты пошли поискать князя на конюшне, да пусть передадут, где я его жду.
— Своего Буяна он утром выгулял, но пошлю мальца, — пообещал вой.
Евдокия не спеша спустилась в трапезную. Пара слуг чистила стол, один сидел у огромного камина и следил за огнём, а больше никого не было.
— Голубчик, — обратилась она к слуге, чистившему стол, — принеси мне всё, что нужно для варки кофейных зерен.
Ты спроси у повара, он знает. А ещё две чашечки, сливки и горсть сахара.
— Не по чину ему, — раздался голос другого слуги, вошедшего в трапезную. — Я сам всё принесу!
Евдокия не стала возражать, кивнула и устроилась у окна, стараясь не замечать любопытных взглядов слуг и кутаясь в шубу. Минут через пятнадцать ей принесли горячей воды, медный ковш и всё остальное.
— Боярышня, я велел тащить сюда маленький стол, чтобы тебе удобнее было.
