В замке ворчали, что московиты привезли с собой снежную зиму, а боярышне нравилось, что вокруг всё белым-бело. Она понимала, что местные не привычны даже к лёгким морозцам и тем более к сугробам, а тут минусовая температура держится и держится…
«Кабы не было зимы в городах и селах…» — в последний раз спела Евдокия и оглядела заплетённую косу.
— Ещё! — потребовала девочка, когда боярышня закрепила на косе накосник. — Ты пела… ла-ла-ла-ла-ла, я тоже так хочу!
— После я разучу её с тобой, а сейчас нам пора идти.
— Хорошо, но ты обещала! — господарынька строго посмотрела на Евдокию, и та склонила голову.
Покрутившись и спросив у своих ближних, как им её коса, девочка взяла за руку боярышню и они вместе отправились пировать. По секрету Елена обмолвилась, что отец ждёт не дождётся поста, чтобы сменить еду на столах и убрать музыкантов.
Евдокия вежливо промолчала. Кормили сытно, но без излишеств, даже скромно. Еда никак не подходила для пира, хотя на столе стояло вино, гостей развлекали музыкой и были танцы.
В Москве вино стоило дорого и посольские на пиру Стефана налегали на него, но только в первые дни. Сейчас же все предпочли бы поесть от пуза, а то вроде не голодно, но как-то пустовато в животах.
И услышать от дочери Стефана, что тот устал кормить гостей, было неприятно.
Евдокия не знала, чем отдаривались за гостеприимство другие гости, но царевич привёз в дар золотые кубки с чашами, меха, жемчуг, мёд. А за постой своей дружины сгрузил кухне несколько возов солёной семги, дюжину бочонков кедрового масла, несколько огромных кругов сыра, бессчётно вяленого по-особому мяса, которое не стыдно на царский стол подать.
Но ничего из этого гостям не выставили, и Евдокия подозревала, что съедобные дары были обращены в серебро.
— Дунечка, я как представлю, как все удивятся нашей горчице и сладостям, так танцевать охота, — возбужденно блестя глазками, поделилась Елена.
Все сопровождавшие улыбнулись, а одна из ближних господарыньки заворковала:
— Ох и наградил тебя бог умом! Это ж надо взять и придумать, как самим иноземную приправу сготовить! Господарь будет горд тобою.
Не от каждого сына есть столько пользы отцу, как от тебя.
Елена расцвела от похвалы, а потом посмотрела на Евдокию, смутилась и бросила недовольный взгляд на похвалившую её жёнку. Та скромно опустила глаза, поняв, что невовремя взялась воспевать ум и хваткость маленькой хозяюшки.
За стол уселись в устоявшемся порядке.
