Евдокия во время восстановления города делала наброски будущего храма и некоторые профессионально расписала красками, а отец Варфоломей всё сохранил и по окончании стройки открыл в себе талант копировальщика. Загорелся идеей прославить храм на весь мир и принялся за новую работу. К Дуниному удивлению, его порыв оказался востребованным, и выполненные им копии стали входить в список официальных подарков.
— Что ж, съезжу, посмотрю, — миролюбиво согласился звездочет. — Я слышал, что сейчас у вас строит Фиораванти.
Это известный архитектор и я не удивлен, что он сумел построить вам храм. К сожалению, у себя на родине ему не доставались важные заказы, но у вас — другое дело!
Евдокия вспыхнула, услышав пренебрежительные слова о Фиорованти и унизительный подтекст о Руси, но Вихря опередил её с ответом.
— Не понимаю, о ком ты баешь.
— Он о зодчем говорит, что пушкарским делом в Москве занят и строит в Кремле, — пояснил княжьему вою Курицын."
"— А-а-а, ну то в Москве… пусть там строит, — отмахнулся Вихря.
— Храм же как воочию увидела наша боярышня Евдокия Вячеславна ещё будучи совсем девочкой. Увидела и ручкой своею на бумаге видение отобразила, а там уж попы с молитвою за дело взялись. Вот так.
Евдокия увидела устремленные на неё взгляды и изобразила всем видом, что всё пустяки. Её согрели слова воина, когда он сказал «наша боярышня». А так она видела, что большинство сочли слова воя если не лжой, то преувеличением, и только во взгляде дона Игнасия мелькнуло торжество.
Как будто он с кем-то спорил и оказался прав.
Дуня приподняла правую бровь, ожидая разъяснений, но дон обольстительно улыбнулся, приподнял кубок и пригубил в её честь. Она ничего не поняла и решила больше не смотреть в его сторону. Однако напротив сидела Катарина и прожигала её злым взглядом, боярин рядом с нею облизывал толстые пальцы и масляно поглядывал то на Катарину, то на неё.
Евдокия повернула голову в сторону стола Стефана, но натолкнулась на Влада, наблюдающего за ней.
Он был задумчив, немного отстранен, но не спускал глаз с неё. Евдокия заёрзала, чувствуя себя неуютно. Она не знала, как ей вести себя в таких ситуациях. Ей захотелось увидеть Юрия Васильевича, но он сидел на одной с ней стороне, и чтобы увидеться надо было отклониться назад или вперед. Конечно, она этого сделать не могла, не помешав соседу.
Евдокия опустила глаза, поняв, что не хочет ни на кого смотреть и была рада вошедшим в зал музыкантам.
