— Ты хорошо осведомлена, — одобрительно заметил Влад, но лицо его при этом помрачнело, и Евдокия знала причину. О ней она далее и сказала:
— Более десяти лет Матьяш продержал тебя в заточении, облыжно обвинив в содействии османам.
Влад сузил глаза, но ничего не успел сказать, потому что Евдокия торопливо добавила:
— Но при этом Матьяш выдал за тебя свою родственницу. Я так понимаю, что ты на него не в обиде?
— То дело прошлое, — выдавил Влад, не ожидавший, что боярышня из далекой страны уместит его жизнь в двух предложениях.
Но она по мягкосердечию не напомнила о годах турецкого плена, лишь обмолвилась, что не сомневается, что он ни за что не встал бы на одну сторону с османами.
— Я ненавижу султана и я бы никогда… — сквозь зубы процедил Влад. Евдокия открыла рот, чтобы повторить, что уверена, что обвинение было облыжно, но валах медленно поднял руку и она смолчала.
Ему же захотелось нежно обвести нежный девичий овал лица, показывая, что он благодарен за её сдержанность в словах.
Но не решился оскорбить её касанием, поэтому лишь обозначил свой порыв и резко убрал руку за спину.
— А Матьяш… — продолжил Дракула, как ни в чём не бывало, — он был честен со мной и признал за мной право господаря!
— Признал, значит, — свела брови Евдокия, убеждаясь лишний раз, какой гадюшник процветает среди местных властителей.
На одну только крошечную Валахию в данный момент претендует трое, и они время от времени сгоняют друг друга с трона, а на них делают ставки другие государи.
Евдокия вспомнила, какой переполох в Думе наделало предложение Папы римского принять корону Ивану Васильевичу из рук римского императора. Но князь сказал, что всё, что нужно, он сам себе возьмёт. Бояре пошутили, что они сами себе Рим и утвердили Ивана Васильевича царём.
Евдокия позволила себе развить идею наследников Рима, но её осадили священники из греков, назвав её речи кощунственными. Она тогда во всеуслышание заметила им, что народ, сдавший османам святыни, не может указывать другим, как строить государство.
И что их слишком много на Руси. Её чуть не загрызли за эти слова, но боярыни, а после и бояре встали за неё, а часть духовенства являлась им родней. В результате в церкви вновь получился раскол.
Но боярышня лишь немного поторопила события. У русского духовенства без её нападок накопилось много вопросов к так называемым греческим наставникам.
Сейчас боярышня стояла и смотрела на ожидавшего её слова Влада.
