Но подруга не разделила его мрачных мыслей:
— Не печалься, царевич! На каждого мудреца довольно простоты. Мы по наитию все последние года в пику Папе передавали знания людям. Конечно, кто-то берёт немножко, но достаточно тех, кто вдохновлён узнанным и идёт дальше.
Евдокия посмотрела на князя, намекая на его дельтаплан.
— А теперь важно донести до наших священников, каков замысел Папы или тех людей, что прячутся за ним — и дорога на Русь будет закрыта! Только замечу, что нам необходимо беречь своих розмыслов и таких людей, как Катерина.
— Это мы потом обсудим, — закрыл Иван Иваныч поднятую тему. — Кстати, отец давно хотел просить тебя взяться за собрание трудов по разбору железных руд, по плавке и прочему. Розмыслы записывают все свои достижения, но некому собрать всё воедино, чтобы начать учить молодых.
Евдокия разочарованно посмотрела на царевича, но согласно кивнула. Кошкинские металлурги добились значительных успехов, и давно пора было систематизировать записанные ими наставления, но кроме неё этого пока некому сделать.
— Всё это вы можете обсудить по дороге домой, — вступил в разговор князь. — Сейчас надо идти к Стефану и говорить о нашем отъезде. Тянуть больше нельзя.
— Ты прав, — согласился Иван Иваныч и решительно поднялся: — Идём.
Евдокия неохотно вышла, давая возможность собраться с мыслями царевичу и князю. Им предстоял непростой разговор. Стефан одной рукой выталкивал дочь в безопасное место и радовался перспективному жениху, а другой держал, зная, что больше не увидит её.
Боярышне было жаль его.
Она прошла к себе, но сидеть в ожидании результата было невмоготу. Бабушка ещё не вернулась, а записывать сказки или тренировать пальцы в игре на лютне ей больше не хотелось. Вот дали бы ей расписать стены, она бы превратила замок в сказку, но увы!.. Тут не на один месяц работы, да и не хотелось ей вкладывать душу в роспись ради местных вельмож.
Не найдя себе дела, Евдокия оделась и взяв себе в сопровождающие Арину, вышла во двор.
Там к ней присоединился Илья, а после подошел Балашёв с двумя внуками.
— Вот, Гордейка и Елисейка, — немного волнуясь, представил их Кузьма.
— Хм, надо же — Гордей и Елисей. А как батюшку их звали?
— Дак, поди знай, — растерянно ответил воин, но старший внук произнес:
— Мстишей батьку звали.
— Значит, с возрастом будут Гордей Мстиславовичем и Елисеем Мстистлавовичем.
