Она рассматривала портреты и невольно улыбалась. Все они были немного озорные по композиции и наполнены душевной теплотой. И все-таки она отметила, что художник не был профессионалом. Она остановилась у портрета взрослой Мотьки, облепленный котами, и подошла поближе, чтобы посмотреть подпись художника. Там красовалось размашистое «княгиня Евдокия».
— Ну точно, только я могла до такого додуматься, — всплеснула она руками. — И как все согласились позировать-то?
Дуня хотела подольше задержаться в этом уютном месте, но её перекинуло куда-то далеко в будущее.
Она торопливо начала осматриваться, желая побольше разглядеть.
Её окружали монументальные здания с панорамными окнами. Ничего не понимая, Дуня подошла к указателю, где было написано: «Университет Кошкина», «Кошкинские экспериментальные цеха», «Заводы механических изделий Ивана Молодого», «Институт металлургии имени Кошкина», «Музей розмыслов», «Жилые сектора для абитуриентов»…"
"— А я говорила, что Пётр Яковлевич создаст центр научной мысли! — обрадованно воскликнула Евдокия, но порывом ветра её понесло в небольшой уютный квартал.
— Это же моя слободка! — узнала она изрядно постаревшие домики. Слободка была вся застроена и утопала в зелени. Но её квартал больше не был жилым — повсюду гуляли туристы, а в домах расположились магазины и офисы.
— Ну во-о-от, — расстроилась Дуня и захотела вернуться домой.
— А где твой дом, дитя? — спросил кто-то её.
— Как где? Там! — махнула рукой она, вертя головой. — Меня Юрий Васильевич ждёт и куча дел.
— А про родных и друзей узнать ничего не желаешь?
— Непростой вопрос, — задумалась Евдокия и неуверенно отрицательно мотнула головой.
— Вот и молодец. Всё может быть так, как ты видела, а может измениться, коли потомки подведут. Будущее не определено.
— А я? Я вернусь в будущее?
— Только когда закончишь все свои дела.
— О, да мне сотни лет не хватит! Дел-то по горло!
— Вот и живи сто лет, не зная бед! — засмеялся удаляющийся голос, и Евдокия погрузилась в обычный сон, который она называла «без задних ног».
— Присниться же такое! — буркнула она утром, не смея надеяться, что все было правдой. И все же теперь ей было жаль, что она не узнала подробности о своих близких.
— Проснулась, горлица? — спросила Василиса, входя в светлицу.
— Угу.
— Тогда вставай, не ленись. Скоро подружки придут поплакать о твоей девичьей судьбе.
— Да чего там плакать? — возмутилась Евдокия. — Мне девичество уже опостылело!
— Дуня! Как не стыдно?
— Ой, да ладно! — отмахнулась она.
