Чуть прищуренный взгляд, прямой нос и что-то такое во внешности, что с годами становится только интереснее.
— У татар за побег подрезают жилы на ногах, — коротко пояснил он, приняв молчание боярышни за вопрос."
"Евдокия сглотнула, но тут увидела высунувшуюся в окно дедову голову:
— Дуняшка! — запыхавшись, воскликнул он. — Ну чё ты тут разлеглась? Лезь обратно, живо!
— Деда… — воскликнула она, понимая, что он забыл про отраву в её кабинете. В этот момент она услышала грохот за его спиной.
— Ну что ещё? — Еремей Профыч оглянулся и увидел падающего Прохора, а за ним ещё один воин качнулся, пытаясь удержаться за полки, но повалился следом.
Боярин моргнул, голова его закружилась и… вместо воев он увидел богато накрытый стол, нарядную Василису, угощающую его яствами.
«Ешь, пей, боярин-батюшка сколько душеньке твоей угодно! Вот свиной бочок с печеной корочкой, а вот соленые шкварочки,» — ворковала она.
Евдокия только и успела с досадой выкрикнуть:
— Деда! Ну что же так!
Помогающий ей служилый бросился за исчезнувшем в окне боярином, но боярышня его остановила:
— Не ходи туда.
Отойди от окна, чтобы воздух туда шёл без помех. Сейчас проветрится.
Она замахала руками тем воям, что хотели помочь упавшему боярину и своим товарищам.
— Отойдите, дайте ветру прогуляться по горнице, — и видя непонимающие лица, пояснила так, чтобы поняли: — Там рассыпана сонная пыльца.
— Так они не мертвы? — едва слышно спросил её служилый.
— Нет. Уснули, — объяснила она, а сама поежилась, поняв, что даже при открытом окне эфир свалил с ног взрослых людей.
А уж от той дозы, что закачали в кабинет, когда окно было закрыто, она бы уже не очнулась.
Кто бы ни задумал столь изощрённый план похищения, он погорел на исполнителях. Евдокия вспомнила старика-шпиона, который сумел добраться до предыдущего Владыки и чуть не отправил на тот свет князя Юрия, попутно организовав волнения в нескольких городах. Его не удалось тщательно допросить, потому что он остановил себе сердце. Объявил, что он божий человек и ему многое доступно и… замертво упал, заставив сомневаться в своей работе служащих разбойного приказа и породив множество слухов о себе.
Вот такой прощальный подарок оставил иноземный шпион.
Церковь отказалась его хоронить на освященной земле, объяснив, что старик был колдуном, добавив слухов к его странной смерти. И только когда разговоры об управляемой остановке сердца дошли до лекарки Катерины, то она разобралась и объяснила, каким образом старик всех ввёл в заблуждение.
