— Евдокия, я же тебя просил! — со вздохом воззвал к её совести царь.
— Так я же разрядить обстановку, а то все смотрят на меня, как на врага народа!
— Правильно, не место девке в Думе! — сипло прокаркал старый Протасьич.
— А с другой стороны, — гордо вздернув подбородок, начала отвечать Евдокия, — в каждой шутке есть доля правды. Надо бы отрегулировать протокол посещения Думы и озвучить уважительные причины отсутствия. И чтобы справочки были на официальной бумаге, купленной у писаря.
Писарь с подозрением посмотрел на неё, перевёл взгляд на царя, а тот откинулся на спинку трона, задумчиво пропуская пальцы через бороду.
Потом он дал знак записать дельное предложение, чем насторожил бояр. Все зашушукались, но под тяжёлым царским взглядом вскоре установилась тишина, и служилый объявил:
— Курицын Федор Васильевич! * С докладом о своем посольстве к Стефану.*
(*Стефан Великий — князь Молдавии).
Евдокия с удовольствием вывела полное именование думного дьяка и посла Курицына. Зарождающаяся мода на пренебрежительное именования людей окончательно сошла на нет.
Теперь редко кого назовут Федькой, если только не хотят дать подзатыльник.
— Осенью два лета тому назад, — раскланявшись со всеми, начал Курицын, — молдавский господарь Стефан сместил с Валахского престола Раду Красивого и посадил туда Басараба Старого.
Евдокия старательно всё записала, намереваясь после узнать, кто такие Раду и Басараб. Так-то Курицын прибыл из Молдавии… или Венгрии? Во всяком случае Дуня слышала разговоры о Трансильвании, Валахии и Молдавии, в которых отметилось наше посольство.
Османы там уже пролили немало крови, обложили тамошний народ данью, и Иван Васильевич решил поискать союзников против них.
— Но уже зимой Раду Красивый вернулся и сверг Басараба, — Курицын развёл руками, показывая, что сам удивлен.
— Дальше, — поторопил его царь.
— Весной следующего лета Стефан вновь посадил Басараба, но как только он ушёл, Раду прогнал его.
Бояре с князьями начали перешёптываться и посмеиваться над неудачником Басарабом, а Дуня возмущенно начала чиркать на своём свитке.
— Осенью того же лета Басарабу удалось самому вернуть себе Валахию…
— Но Раду опять пнул его под зад! — предположил князь Патрикеев и все засмеялись. Курицын улыбнулся и согласно кивнул.
— Всё так, выпнули Басараба, но люди говорят, что Раду Красивый болен и долго не протянет, так что рано или поздно, но в Валахии сядет Басараб.
— Ну и какой толк нам от этих поскакушек? — спросил один из бояр.
— Толк есть.
