Так что если взять небольшую дружину в сто человек, то это будет стоить не меньше полумиллиона. А может и больше."
"Мда, дорого. Я конечно заработал с тварей и наверное могу заработать и больше, но Милославский прав, моему роду нужно боевое крыло. Что толку, если я буду зарабатывать, если однажды вернувшись домой увижу трупы сестры и матери. Но с другой стороны мне и не нужна сразу такая большая дружина. Десяти человек для начала будет достаточно.
— А скажи ка мне, друг мой, нет ли у тебя знакомых, которые были бы не против послужить нам?
— Ну, в принципе можно поспрашивать.
Только согласятся скорее всего только новики. Умелых бойцов можно только воспитать самому.
— Вот и прекрасно. Займешься этим. Кому как не тебе.
Мой телохранитель явно не ожидал от меня такой подставы. Ну, а как он хотел? У меня не так много людей, точнее их вообще нет, но дело то нужно делать. Так что пусть работает.
— Княже, но я не могу. Я ж тебя должен охранять. Да и кто тебя будет возить в академию?
— Сам буду ездить — отмахнулся я от его аргументов — А охрана мне не нужна.
У меня теперь есть сила рода или ты уже забыл?
— Нет, княже, слава Ирбису.
— Вот, вот — усмехнулся я — Слава Ирбису.
Что бы он не говорил, я видел, что Паша уже зажёгся идеей создания дружины. Его глаза горели, а губы что-то беззвучно шептали. Эх, осталось теперь добраться до завода, и всё. Кстати, а ведь Львов вчера так и не прислал документы на владение цехом артефакторики. Непорядок, надо бы решить.
Привычно переместившись в академию я увидел Лопухина.
Видимо он ждал именно меня, так как стоило мне появится как он помахал мне рукой.
— Здравствуй, Герман.
— Привет, великий лекарь. Ну, как, готов к учебе?
— Скажешь тоже — смутился он — до великого мне ещё далеко. Но да, я готов учиться. А ты как, уже познакомился со своим учителем?
Я уже было собирался ответить, но мне помешали.
— Вот ты где, Барсов? И долго я должна тебя ждать?
Виктория Львовна, собственной персоной, появилась из-за здания. Сегодня она была даже прекраснее чем вчера.
Рыжие густые волосы собраны в хвост, кожаные брюки обтягивали сочные бёдра и худые спортивные ножки, высокие сапоги ярко-красного цвета и белая, словно снег, блузка. Причем верхние пуговицы были расстегнуты так, как будто дразнили и не позволяли увидеть содержимое, при том оставляя достаточно места для фантазии. Женщина, да что же ты делаешь? Я ведь не железный. Могу и зажать где нибудь в укромном уголке.
— Доброе утро, учитель.
