Онлайн-библиотека книг
Чуть позже всё откроется…
— Ты в курсе, что начинаешь меня бесить?
— Я же любя… Хи-хи-хи…
— Научи меня отключать защиту по своему желанию.
— Тебя поранят. Хи-хи-хи… Я этого не допущу.
— Мне необходимо купить зарядку! А там — куча медальонов!
— Тебе не нужна зарядка… Хи-хи-хи… Ты — энергетический идеал! С тобой захотят дружить абсолютно все духи уже сейчас… Хи-хи-хи… А, хочешь, я поговорю с сильными? Хи-хи-хи… Они сами придут к тебе. При поступлении в Универ тебе не будет равных. Хотя… тебе и так нет равных…
— Научи снимать защиту! Если надо кольцо, то пускай будет.
— Один разочек… Хи-хи-хи… Купишь кольцо и всё… Хи-хи-хи… Тебя не должны поранить.
— Ты мать моя, что ли?
— Нет. Не мать. Хи-хи-хи… но я буду горевать, если тебя поранят…
— Я привык сам контролировать свою жизнь.
— Ты и так контролируешь… Хи-хи-хи… Самый сильный чародей… Хи-хи-хи…
— Который с азами справится не может? Ты явно шутишь.
— Константинополь не сразу строился. Всё будет! Хи-хи-хи… Вот увидишь! — прохихикал Добродетель и пропал.
— Мратство! — выругался я и встал с картонки: — Толик, слушай… А, духи умеют менять голоса?
— В плане? — уточнил брат.
— Ну… изменять тональность. Вот, к примеру — Устинья разговаривает, как человек. Да, она зачем-то мурлыкает, но тем не менее.
— Звериные божки восемьдесят процентов времени проводят в виде животного. Присказки всегда что-то обозначают. Они иногда не помнят, на каком языке разговаривают, поэтому смешивают.
— Ого! Не знал. Так вот, Кузьмич тоже разговаривает нормально. Как типичный дед. Малетту вообще можно использовать, как няню. Она разговаривает очень нежным голоском.
— Это точно! Малетта усыпляла меня, когда я был маленьким. Моя самая любимая богиня. — ностальгически вздохнув, произнёс Толик.
— Вот! Они все плюс-минус говорят, как люди. А Хихаль… слушай, такое ощущение, будто он этот звон генерирует специально.
— Хм-м… — пацан задумался: — Ну, чисто в теории такое может быть. Духи очень хитрые. Я слышал, что Ифриты и драконы могут даже внешность менять. Это если сильно припрёт.
— Припрёт, говоришь?
Добродетель явно не хотел выдавать себя. Упоминал про семью, из которой, скорее всего, вышла моя физическая оболочка. Но в тоже время, он прекрасно знал, что в теле сидит чужой.
